История Спартака - Сергей Свой

Переговоры длились несколько часов. Спартак торговался как дипломат, предлагая конкретику: он обучает их людей тактике засад и минирования, делится трофейным оружием, помогает строить укреплённые лагеря в горах. Взамен – беспрепятственный проход для его отрядов, информация о передвижениях римлян, продовольствие с тех имений, что остались под контролем самнитов.

В итоге был заключён негласный, но прочный договор. Самниты видели в Спартаке бич Божий для Рима, а он видел в них силу, способную оттянуть на себя часть войск Красса. Это был брак по расчёту, но на войне иного не бывает.

Когда самниты ушли, довольные и обнадёженные, к Спартаку постучал Эномай. Его лицо было мрачным.

– Беда, – сказал он коротко. – В лагере чума.

Холодный ужас, знакомый любому командиру доиндустриальной эпохи, сжал сердце Спартака. Чума в стеснённом лагере – это верная смерть для половины армии без единого вражеского удара.

– Подробности.

– Не та чума, что в Афинах была. Но… кровавый понос, рвота, жар. Уже двадцать человек в лазарете, трое умерли за ночь. Лекарь, грек Филократ, говорит, что это от плохой воды или испорченной пищи. Но источник мы проверили – чистый.

Спартак поднялся.

– Покажи.

Лазарет устроили в самом дальнем конце берегового лагеря, под выступом скалы. Десяток шалашей, вокруг – смрад и стоны. Филократ, сухопарый старик, бывший раб-врач из Эпидавра, с отчаянием разводил руками.

– Я не знаю, господин! Все правила гигиены соблюдаем! Но болезнь распространяется. И быстро.

Спартак, надев повязку, смоченную в уксусе, зашёл внутрь. Он видел такие симптомы раньше, в другой жизни. Не чума. Дизентерия. Или холера. В условиях скученности и, возможно, скрытого загрязнения – смертельно.

Он вышел и отдал приказ, жёсткий и беспощадный.

1. Немедленный карантин. Весь лагерь делится на сектора. Никакого перемещения между ними.

2. Все отхожие ямы – засыпать известью и выкопать новые в отдалении, ниже по течению от лагеря.

3. Воду пить только кипячёную. За ослушание – порка.

4. Больных изолировать в отдельной пещере на скале. Ухаживать за ними только добровольцам, которые уже переболели.

5. Трупы – немедленно сжигать на отдельном костре с добавлением смолы и серы.

Это были меры отчаяния, но они сработали. Через неделю эпидемия пошла на спад. Погибло около ста человек – в основном ослабленных и новобранцев. Но армия была спасена. Этот кризис, однако, имел два последствия. Первое – авторитет Спартака вырос до небес. Он не только воевал, он управлял, он сохранял жизнь. Второе – стало ясно, что долго оставаться в статичном лагере у моря нельзя. Нужно было движение, пространство, свежие ресурсы.

И тут пришла весть от разведки Бренна и самнитских патрулей. Большая римская колонна – не менее двух легионов с обозом – выдвигалась из Луцерии на восток, по Виа Траяна, в сторону побережья. Цель, судя по всему, – отрезать армию Спартака от Самния и прижать к морю. Командовал колонной не Красс (тот, по данным, всё ещё был в Апулии, собирая новые силы), а легат Публий Вариний, опытный, но осторожный командир.

– Он идёт неспешно, – докладывал Бренн, разложив на полу пещеры примитивную карту из кусков кожи. – Разведка у него впереди и на флангах. Лагерь на ночь ставит по всем правилам. Не лезет в ловушки. Идёт по открытой местности, избегая ущелий.

– Он боится нашего огня и засад, – заключил Эномай. – И хочет вынудить нас к генеральному сражению на равнине, где преимущество римской дисциплины и построения будет подавляющим.

– Или осадить нас здесь, – добавил Крикс, хромая к столу. – Если он перекроет перешеек и поставит корабли с моря… мы в капкане.

Спартак молча изучал карту. Прямой бой с двумя легионами (около 10 000 профессиональных солдат) его разношёрстной армией был самоубийством, даже с «огненными яблоками». Осада – медленной смертью. Нужно было действовать.

– Он идёт по дороге… – протянул Спартак. – А что, если дороги не станет?

Все переглянулись.

– Мы не можем разрушить всю Виа Траяну, – сказал Дазий.

– Но мы можем сделать один её участок… неприятным. – В глазах Спартака зажёгся знакомый огонь. – Вариний осторожен. Он проверяет путь. Но он проверяет землю под ногами, кусты по сторонам. А что если опасность придёт сверху?

Он изложил план, требовавший колоссальной работы, но сулящий огромный выигрыш. Речь шла о долине реки Форто, через которую Виа Траяна проходила по высокой дамбе между двумя холмами. Дамба была узкой, длиной около трёхсот шагов. Если её разрушить…

– Мы не сапёры, чтобы рыть подкоп под всей дамбой, – возразил Агенобарб.

– Копать не будем, – сказал Спартак. – Мы воспользуемся водой. Весна, снега в горах тают. Река полноводна. Мы построим временную плотину выше по течению, скрытно, ночью. Накопим воду. А когда авангард легионов вступит на дамбу… мы обрушим плотину. Волна смоет всё. А тех, кто уцелеет, встретят стрелы и… «тихий туман» с холмов.

План был грандиозным и рискованным. Но он играл на главном козыре – неожиданности. Римляне ждали засад, пожаров, даже ядовитого дыма. Но они не ждали инженерной диверсии такого масштаба от армии рабов.

Работа закипела. Была сформирована «специальная инженерная группа» под командованием Дазия. В неё вошли все, кто имел хоть какой-то опыт в строительстве: каменщики, плотники, а также две сотни самых сильных и дисциплинированных бойцов. Им предстояло проделать путь в обход римской разведки и за трое суток возвести запруду.

Одновременно основные силы армии под командованием Эномая и Крикса должны были скрытно занять позиции на холмах, фланкирующих долину Форто. Им выдали весь запас «тихого тумана» и «плачущего камня». Задача – не ввязываться в бой, а после потопа добивать дезорганизованных выживших.

Самнитские отряды Мутила и других вождей получили задание партизанской войны: нападать на римские фуражиров, рейдовые отряды, создавать видимость активности по всему Самнию, чтобы отвлечь внимание от долины Форто.

Сам Спартак с отборным отрядом в пятьсот человек (личная гвардия Агенобарба и лучшие бойцы Бренна) собирался действовать как «пожарная команда» – парировать любые неожиданности.

Операция началась в ночь, когда луна скрылась за плотными облаками. Группа Дазия, ведомая самнитскими проводниками, ушла вперёд. Они тащили на себе кирки, лопаты, канаты, мешки с песком. Их путь лежал по диким тропам, в обход любых населённых пунктов.

Остальная армия снялась с лагеря у Петра-Грапис, оставив там лишь небольшой гарнизон под командованием старого Вера и больных. Они шли на запад, в предгорья, чтобы занять позиции.

Три дня прошли в напряжённом ожидании. Связь поддерживалась через скороходов-самнитов. От Дазия приходили лаконичные сообщения: «Работаем.