История Спартака - Сергей Свой

Спартак внимательно посмотрел на него.

– Митридат… Царь Понта, который уже двадцать лет воюет с Римом.

– Именно. Если бы мы могли связаться с ним… предложить союз. Ударить по Риму с двух сторон…

Мысль была дерзкой, почти безумной. Но разве их путь уже не был путём безумцев? Спартак кивнул.

– Выдели этого самнита. Пусть работает с нашими новыми моряками. Изучает карты, если они есть. Готовит суда для возможного дальнего перехода. Но тихо. Чтобы никто, кроме тебя, меня и его, об этом не знал. Особенно Мутила. Для него наша цель – освобождение Самния, а не плавание к какому-то царю на краю света.

– Понял.

Дазий ушёл. Спартак остался один, глядя на море. Адриатический ветер трепал его волосы, неся запас соли и свободы. Они сделали шаг к морю. Но море – это не преграда. Это дорога. Дорога, которая может вести как к спасению, так и к гибели. И теперь ему предстояло решить, куда повернуть штурвал этой хрупкой, едва зародившейся флотилии. К берегам свободы? Или к новым, ещё более кровавым берегам войны? Ответа он не знал. Знал лишь одно: остановиться нельзя. Остановка – смерть.

ГЛАВА 18 Молот и наковальня

Три недели у Петра-Грапис пролетели как один долгий, насыщенный день. Время, купленное кровью и огнём в пещерах, использовалось по максимуму. Лагерь на берегу превратился не в временное скопление беженцев, а в протогород. По приказу Дазия, с использованием инструментов из Эзернии и корабельных плотов, были построены длинные бараки из плавника и глины, кузницы под навесами, даже баня по римскому образцу. Порядок и чистота стали законом: Спартак знал, что в стеснённых условиях антисанитария убьёт быстрее легионов.

Флот, если три корабля можно было так назвать, стал предметом гордости и заботы. Бывшие иллирийские гребцы-рабы, а теперь свободные люди, смешались с самнитами, имевшими опыт моряков, и самыми сообразительными из армии. Под началом того самого самнита-корабельщика, которого звали Лукарий, они ремонтировали либурны, тренировались в управлении парусами и вёслами. Названия кораблям дали простые и грозные: «Месть», «Свобода» и «Буря». На «Бурю» установили таран и небольшую катапульту, сконструированную инженерами Дазия – она метала не камни, а зажигательные горшки с «греческим огнём» усовершенствованной формулы (Леонтий нашёл способ сделать смесь более стабильной, добавив негашёную известь).

Но главные события разворачивались не на виду у всех. В пещерах под скалой кипела другая работа. Леонтий и Махар, запертые в своей каменной лаборатории, добились ошеломляющих результатов. Путем многократной перегонки и смешивания они получили три принципиально новых состава.

Первое: «Плачущий камень». Порошковая смесь селитры, серы, угля и толчёного стекла. При поджоге горела ослепительно белым пламенем, выделяя едкий дым и брызги расплавленного стекла, прилипавшего к доспехам и коже. Против римского строя – страшное оружие.

Второе: «Тихий туман». Улучшенная версия «адской воды», менее летучая, но образующая при горении плотное, стелющееся по земле облако удушливого дыма. Идеально для создания завес или «выкуривания» противника из укреплений.

Третье, и самое страшное: «Костяная мука». Случайное открытие. При попытке создать взрывчатый состав большой мощности, Махар смешал порох с толчёными костями и чем-то, напоминающим селитрованную землю из старой голубиной пещеры. Смесь не горела, а тлела с чудовищным выделением едкого, белого дыма, вызывавшего приступы безумия, кашля с кровью и смерть в течение часов. Один эксперимент на заброшенной части пещеры убил двух подопытных козлов, а у трёх человек, бывших вдалеке, начались головные боли и кровотечения из носа. Леонтий в ужасе потребовал уничтожить все запасы. Спартак, увидев эффект, приказал законсервировать образцы в свинцовых сосудах и замуровать в самой дальней нише. Это было оружие Судного дня, пользоваться которым он не решался даже в самом отчаянном положении.

Именно в эти дни к Спартаку пришёл Мутил. Не один, а с тремя новыми лицами – самнитскими вождями из глубинки. Их вид говорил сам за себя: одежда простая, но добротная, оружие – фамильные мечи, в глазах – не рабская покорность и не отчаяние разбойника, а холодная, расчётливая воля землевладельцев, которых лишили наследства.

– Спартак, – начал Мутил без предисловий. – Это – Вибеллий из рода Ветциев, Статий Папий из Каудиума и Гай Папий из Беневента. Они пришли не за добычей. Они пришли говорить о будущем.

Спартак принял их в своей «резиденции» – просторной пещере, служившей ему кабинетом и спальней. Столом был обтёсанный валун, карты рисовались углём на плоских каменных плитах.

Вибеллий, самый старший, с седой бородой и орлиным носом, заговорил первым:

– Ты доказал, что Рим можно бить. Ты сжёг его колонии на нашей земле. Но огонь гаснет, а земля остаётся. Мы хотим знать: каков твой путь дальше? Ты останешься здесь, чтобы стать царём Самния? Или уйдёшь, оставив нас один на один с местью Рима?

Это был прямой, жёсткий вопрос. От ответа зависело, станут ли самниты союзниками или превратятся в проблему.

– Я не царь, – так же прямо ответил Спартак. – И я не оставлю тех, кто сражался рядом со мной. Но моя цель – не Самний. Моя цель – Рим. Не как город из камня, а как система, которая порождает рабство, грабёж и смерть. Я буду бить его везде, где смогу. И если Самний станет моим щитом и моей кузницей, я буду бить отсюда. Но для этого Самний должен быть не просто укрытием. Он должен стать крепостью. Не одной скалой, – он указал на стены пещеры, – а всей страной.

– Как? – спросил Статий Папий, человек с умными, пронзительными глазами. – Римляне разобьют нас поодиночке. Как в старые войны.

– Поэтому нельзя быть поодиночке, – сказал Спартак. Он подошёл к каменной «карте». – Вы, вожди, контролируете долины, ущелья, горные тропы. Рим контролирует дороги и колонии. Мы создадим сеть. Не армию в поле, а паутину. Ваши отряды будут наносить удары по римским коммуникациям, громить обозы, сжигать мосты. Моя армия будет молотом, который обрушится на легионы, когда они, раздражённые и уставшие от этой войны, попытаются вас покарать. Мы заманим их в горы, в ловушки, и уничтожим. А после… после, когда Рим будет вынужден отступить, вы сможете вернуть свои земли. И править ими по своим законам.

Это была грандиозная, почти утопическая картина партизанской войны в масштабах целой страны. Самниты смотрели на него, то ли поражённые размахом, то ли считая безумцем.

– А что ты получишь? – спросил Гай Папий, самый молодой и подозрительный.

– Я получу время, – честно сказал Спартак. – И базу. Место, где мои люди могут отдыхать, лечиться, ковать оружие. Место,