История Спартака - Сергей Свой

Этап третий: Бросок к морю.

Основная армия – первое и второе копья, обоз и специалисты – должны были скрытно, форсированным маршем по горным тропам выйти к Петра-Грапис как раз в момент, когда диверсанты (надеемся) возьмут контроль над фортом.

Этап четвёртый, самый рискованный: Встреча с иллирийцами.

Спартак не собирался просто отсиживаться в форте. Он хотел заманить иллирийский флот в ловушку. Для этого нужна была наживка. И он нашёл её в лице… Агенобарба и его ветеранов.

– Римляне ненавидят и презирают иллирийцев, – сказал Спартак на финальном совете. – А иллирийцы ненавидят римлян. Но жадность – общий язык. Агенобарб, ты и твои люди, под видом римского отряда, преследующего нас, выйдете на связь с капитаном иллирийцев. Предложите ему сделку: вы знаете, где спрятана часть нашей казны (мы подготовим несколько сундуков с камнями и сверху монетами). Выдадите место в обмен на их помощь в штурме форта, который, якобы, мы уже заняли. Они приплывут за добычей… и попадут прямо в подготовленную засаду.

– Они не поверят римлянину, – возразил Агенобарб.

– Поэтому ты будешь не просто римлянином. Ты будешь перебежчиком, которого мы «преследуем». Твои люди будут «изранены», «обоз» будет брошен на виду. Ты будешь умолять их о помощи против «проклятых рабов», захвативших твой отряд врасплох. А в качестве доказательства… – Спартак взглянул на Эномая, – мы дадим тебе несколько наших пленных, одетых как наши воины. Ты их «казнишь» на глазах у иллирийцев.

В палатке воцарилась тяжёлая тишина. Это была грязная, отвратительная игра. Но игра на выживание.

– Я сделаю это, – тихо сказал Агенобарб. – Но пленных… пусть это будут не наши. Пусть это будут римские дезертиры или преступники, если найдутся.

– Найдём, – пообещал Дазий.

План был принят. На следующий день перед рассветом группа Махара, одетая в поношенную одежду, смешавшись с толпой беженцев-италиков, двинулась к побережью. Через день, с громким шумом и факелами, в северном направлении ушло «копьё» Крикса. Основная армия замерла в укрытии, готовясь к быстрому маршу.

Спартак остался в почти пустом лагере с небольшой охраной. Он сидел у костра, чистя клинок своего гладиуса. К нему подошёл старый Вер. Нумидиец молча сел рядом, грея руки у огня.

– Ты играешь в очень опасную игру, вождь, – наконец сказал он. – Ты разделил армию. Ты послал юношу-сирийца на верную смерть. Ты хочешь обмануть пиратов, которые сами живут обманом.

– У нас нет выбора, старик, – устало ответил Спартак. – Красс думает на десять шагов вперёд. Чтобы выжить, я должен думать на одиннадцать. И платить ту цену, которую требует каждый шаг.

– Цена растёт, – заметил Вер. – Сначала это была жизнь надсмотрщиков. Потом – легионеров. Потом – сожжённых заживо. Теперь – предательство и казнь своих же, даже если это преступники. Что будет следующей ценой? Душа?

Спартак резко поднял на него глаза.

– Ты думаешь, я не вижу этого? Я каждую ночь вижу их лица. И тех, кого убил я, и тех, кто погиб по моему приказу. Но если я остановлюсь, если я задумаюсь о «чистоте души», то завтра всех нас – тебя, меня, этих тысяч людей – распнут вдоль Аппиевой дороги. И Рим будет спать спокойно ещё тысячу лет. Я не могу позволить этому случиться. Даже если мне придётся стать тем чудовищем, которым они меня считают.

Вер долго смотрел на него, а потом медленно кивнул.

– Возможно, в этом и есть твоя судьба. Нести этот груз, чтобы другие могли мечтать о своём камне, своей кузнице, своём корабле. Я стар. Я не осуждаю. Я лишь предупреждаю: не потеряй себя в этой игре окончательно. Потому что если ты станешь таким же, как они, то зачем было всё начинать?

Он ушёл, оставив Спартака наедине с треском поленьев и тяжёлыми мыслями. Да, цена росла. Он это чувствовал каждой клеткой своего двойного существа. Алексей Вяткин, когда-то защищавший Родину по приказу, теперь вёл армию обездоленных на войну против целой цивилизации. Спартак, фракиец, мечтавший лишь о свободе для себя и своей жены, теперь нёс знамя всеобщего восстания. Их слияние породило нечто третье: командира, стратега, полубога в глазах последователей и демона в глазах врагов. Но где-то в глубине, под слоями расчёта, жёсткости и видений, теплилась искра того, ради чего всё это начиналось. Искра простой человеческой свободы. Он должен был защитить её, даже если для этого пришлось бы утопить в крови половину Италии.

Он поднял голову. На востоке, за горами, над морем, занималась заря. Скоро начнётся самый опасный этап их пути. Он встал, встряхнулся, как бы сбрасывая тяжкие думы. Пришло время действовать. Время вести свою армию к морю, к новой битве, к новому испытанию для своей души и для самой судьбы, которую он отчаянно пытался переписать.

ГЛАВА 17 Кровь на скалах

Первые вести пришли от Махара через два дня. Сириец и его диверсанты успешно достигли побережья в районе Петра-Грапис, смешавшись с толпой беженцев от предполагаемого рейда Крикса. Их сообщение, переданное через цепочку самнитских связных, было лаконичным: «Гнездо почти пусто. Стрижи вьются. Ждём грозу». Это означало, что гарнизон форта был сведён к минимуму (не более двух десятков человек), вероятно, из-за переброски сил на север для перехвата «основных сил» Крикса. «Стрижи» – код для иллирийских кораблей, которые уже видели в бухтах. «Гроза» – условный сигнал к началу атаки.

Спартак отдал приказ основной армии выступать. Они шли теперь не скрытно, а с максимально возможной скоростью, но сохраняя порядок. Разведка Бренна и самниты Мутила очищали путь впереди, снимая редкие римские дозоры и отводя в сторону местных жителей. Армия двигалась как единый организм, отлаженный неделями реформ и суровой дисциплиной.

На третий день пути, когда до побережья оставалось менее двадцати миль, прибыл гонец от Крикса. Его рейд прошёл успешно: он сжёг два сторожевых поста и имитировал приготовления к штурму небольшого портового городка Ортона. Римские мобильные отряды и, что важнее, несколько иллирийских кораблей устремились на север, следуя за дымом и слухами. Цель приманки была достигнута.

Теперь всё зависело от того, успеет ли основная группа захватить Петра-Грапис до того, как противник опомнится. И от того, сможет ли Агенобарб заманить иллирийцев в ловушку.

-–

Петра-Грапис оказался именно таким, как его описали: зубчатая скала тёмно-серого известняка, торчащая из моря в сотне шагов от берега. В отлив к ней вёл узкий, скользкий перешеек из валунов и гальки. На вершине скалы, вписанный в её контуры, виднелся низкий каменный форт с единственной башней. Стены были невысоки, но сама природа