Медоед 9 - Макс Гудвин

высотной, стеклянной, с огромным холлом, где пахло цветами и деньгами сюда вложенными. На ресепшене миловидные азиатки, в зелёной форме, выдали мне ключ-карту, даже не попросив паспорт. Видеть всё уже оплачено, и проверено.

— Ваш номер на четырнадцатом этаже, — сказал Ван, провожая меня до лифта.

Я кивнул. И те, кто встречал меня в аэропорту, довели меня до лифта, а сами остались внизу.

Большой и зеркальный изнутри лифт с камерой в уголке поднял меня быстро и почти бесшумно. Я прошёл по коридору, нашёл дверь, приложил карту — и замок, пискнув, впустил меня внутрь.

Ира сидела на кровати. В лёгком халате, с мокрыми волосами — только из душа. Она смотрела на меня, и в её глазах было столько всего, что я не смог разобрать сразу. Облегчение и радость.

Шаг за шагом я шёл к ней, скидывая обувь, скидывая куртку, а приблизившись, аккуратно повалил её на спину и, завалившись на бок, затянул её на себя.

— Привет, — произнёс я, прижимая свою супругу к себе.

— Привет. У тебя лицо… — прошептала она, проводя пальцами по моим щекам. — Шрамов прибавилось.

А дальше мы обнимались, целовались и занимались любовью, словно бы выполняя поручение Берёзы в рамках сохранения человечности.

— Одичал ты без меня, — повторила она свою фразу из телефонного разговора, но теперь в её голосе не было шутки, а была лишь нежность, когда мы снова были под одним одеялом.

— А Дикобраз где? — спросил я.

— Тройнички я оставила на потом, — пошутила она и добавила уже серьёзно: — В соседнем номере. Сказала, что будет рядом. На всякий случай.

— Правильно сказала, — вздохнул я. — Без охраны теперь нельзя.

— Нам что-то угрожает? — переспросила она.

— Мало ли дураков водится на этом свете, — выдохнул я.

— А ты видел, какой отсюда вид? — спросила она снова. — Внизу виден весь Пекин — миллионы огней, которые тянутся до горизонта. Я так скучала.

— Я тоже, — произнёс я.

— Ты же сюда не просто так? Тебя же никогда не посылают куда-то просто так, — догадалась она.

— Тут обмен опытом, как в США почти, но надеюсь без такого же, как там, дурдома.

За окном шумел Пекин. А мы лежали в кровати, впервые за месяцы разлуки, и я чувствовал, как уходит напряжение, как перестаёт звенеть голова, как тело вспоминает, что оно не только инструмент для убийств.

Ира уснула первая. Я смотрел на неё, слушал её дыхание и думал: «Пусть завтра будет всё, что угодно. Прототипы, учения, спецслужбы. А сегодня — только мы».

* * *

Меня разбудил стук в дверь. Три коротких и вежливых удара. Это было скорее напоминание, чем требование.

— Мистер Калинин, — голос за дверью был Вана, — у вас сегодня встреча. Прошу быть готовым к 11:00.

— А сегодня что? — спросил я.

— Сегодня 22 ноября 2025 года, суббота, 10:00 утра, — оттарабанил человек за дверью, дежурно словно Алиса.

Я приоткрыл один глаз. Ира спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом мне в плечо. Её светлые волосы словно лучи солнца разметались по подушке, а дыхание было ровным и спокойным.

— Понял, — ответил я шёпотом, чтобы не разбудить её, хотя она могла бы уже проснуться.

Голос за дверью больше не повторялся, а шаги удалялись.

И я тихо поднялся, поставив ноги на светлый пол из ковра, на котором всё ещё была разбросана моя одежда.

— Доброе утро, — пробормотала Ира, не открывая глаз.

— Доброе, — выдохнул я, возвращаясь и целуя её в лобик.

И её лица коснулась улыбка.

— Хорошего тебе дня, милый.

Я вздохнул. Сегодня суббота, десять утра, а меня уже куда-то тащат. И это после всего, что было. После всех боёв, после Прей Сар, после штурма департамента. Хотя, если честно, в департаменте, в котором пришлось столько жить, мне даже понравилось.

И пока я подбирал вещи, Ира открыла светло-голубые глаза и лениво наблюдала за моими сборами.

«Они притащили меня в Китай и даже не дают выходные провести…»

— Не переживай, — произнесла Ира, словно прочитав мои мысли. — У меня и Дикобраза куча планов на этот город. Храмы посмотрим, по магазинам прошвырнёмся, может, на Великую стену сгоняем. Так что не парься, что не уделяешь мне всё своё шпионское время.

— К счастью, я не шпион, — произнёс я, подумав, что больше всего моя занятость похожа на занятость курьера или таксиста.

И, положив Тиммейта в сейф, я спустился в холл.

Те самые двое китайцев уже ждали.

— Ну, друзья любезные, куда поедем? — спросил я у того, кто был повыше, чьё имя дублировалось на бейджике на его груди.

Ван Юй — сотрудник отдела международного сотрудничества Академии военных наук. Второй, со сломанными ушами, бейджика не имел.

— Мистер Калинин, — сказал Ван, протягивая мне карточку, как у него, но на красной ленте. — Вот ваш пропуск.

И я надел на себя ленту.

— Прошу. Машина ждёт, — произнёс крепыш со сломанными ушами, у этого акцент был дикий.

И мы снова ехали, но на этот раз не очень долго. Здание Академии военных наук оказалось далеко не таким, как я ожидал.

Вместо серых ещё советских военных баз меня встретило строение похожее на зеркальный куб, словно американский небоскрёб, оно возвышалось без какого-либо периметра. Документы у нас проверили уже внутри, при том что со мной пошёл только Ван, а крепыш остался на подземной парковке.

И, поднявшись на первый этаж, мы вошли внутрь. Холл был похож на музей — высокие потолки, белые стены, подсветка, стеклянные витрины с макетами спутников и боевых дронов.

Ван провёл меня через турникеты, мимо охранников в пиджаках и с короткими автоматами, в лифт. Лифт поднялся на третий этаж. Двери открылись, и мы оказались в длинном коридоре с матовыми стеклянными стенами. За ними угадывались фигуры людей в белых халатах,