Цари земные - Василий Анатольевич Криптонов

— Послушайте, уважаемый, ну что это вы такое затеяли? Кто же так умирает, скажите вы мне на милость? Умирать нужно дома, с комфортом, с близкими людьми рядом. Да и не в вашем возрасте, если уж совсем точно! Бросайте это неблагодарное дело.

Надзиратель, хватая ртом воздух, таращил глаза в потолок и слушал невнимательно.

— Был бы тут Леонид… Эх, нет Леонида. Ну, раз мы с ним сердце оперировали, очень сложный случай, так что позвольте, я всё же взгляну.

С этими словами я сел рядом с надзирателем, положил руки ему на грудь. Веки опустились, отсекая визуальные раздражители, и я сосредоточился на том, чтобы почувствовать сердце.

Ну да, вот оно, бьётся, будто в агонии. Выглядит всё вроде как правильным образом, никаких мутаций, как у господина Жидкого. Но засбоило. Что причиной? Что мы знаем о всякого рода инфарктах? Мало, очень мало…

— Диль!

— Да, хозяин?

— Что является причиной инфаркта?

— Нарушение поступления крови к сердцу. Чаще всего из-за холестериновых бляшек, закупоривающих сосуды.

Ясно. Значит, копаем глубже. Артерии, текущая по ним кровь… Стоп, а тут у нас что? Тут у нас крови нет. Я не специалист, но, похоже, это всё непорядок. Нет крови, нет крови, нет кро… А, вот она где остановилась. Н-да, действительно, какая-то фигня мешает. Что ж, возьму на себя смелость и ответственность, мне не привыкать…

Я растворил холестериновый тромб, и кровь хлынула в умирающий участок сердца. Наградой мне послужил громкий и хриплый, переполненный жизнью вдох пациента.

— Ну, вот. А то придумали, тоже мне. Сейчас ещё по сосудам пробегусь, всю эту пакость устраню, раз зашёл.

Единожды нащупав вреднопакостный холестерин, я уже без проблем смог его увидеть во всех сосудах и разом грохнуть. Нехудо бы, кстати говоря, Фадею Фадеевичу то же самое провернуть. Да и вообще всем друзьям и знакомым, Фёдору Игнатьевичу в первую очередь, а то тоже ведь чуть чего за сердце хватается. Выйду на волю — займусь обязательно.

— Спаситель… — просипел надзиратель.

— Да, ерунда. Любой бы на моём месте, и всё такое прочее. Вы сами себя спасайте почаще! Питайтесь правильно. Диль, расскажи господину надзирателю, как правильно питаться.

— Меньше жирной и жареной пищи, лучше исключить вовсе. Также исключить спиртное и курение. Больше физической активности. Отдавайте предпочтение чёрному хлебу, лучше зерновому. Вообще зёрна полезны. Ешьте орехи, рыбу.

Надзиратель, осовело моргая, впитывал фамильярную премудрость. А тут как раз подоспели Серебряков со штатным магическим целителем.

Целитель немедленно оттеснил меня от пациента и уже своими методами его обследовал. Я не возражал, отошёл к столу.

— Господа, — сказал надзиратель, когда ему позволили, наконец, подняться. — Я же не просто так пришёл вас побеспокоить. Вас вызывают. Обоих. Если будет на то ваша воля, не согласитесь ли пройти за мной?

— Отдохнуть бы вам, — проворчал целитель. — Да и вообще, перевелись бы на должность поспокойнее. Лучше даже на пенсию.

Надзиратель отмахнулся, забормотал что-то невразумительное и вышел в коридор. Мы с Серебряковым двинулись следом. Я молча махнул Диль — мол, свободна, отпускаю. Фамильярка исчезла.

Не знаю, была ли та комната, куда привёл нас надзиратель, комнатой для допросов. Если да, то это заведение мне уже решительно нравилось. Мы вошли, по сути дела, во вполне приличную гостиную не слишком богатого, но уютного дома. Всё необходимое наличествовало: стол, обтянутые кожей кресла и диван, мягкий пушистый ковёр, хрустальная люстра, переделанная под магическое освещение. Был даже камин, по летнему делу пустой и молчаливый, однако являющий собой выдающийся потенциал.

В допросной нас встретила сидящая за столом Елизавета Касторовна.

— Долго же вы заставляете себя ждать, господа, — заметила она. — Присаживайтесь.

Мы подчинились. Надзиратель, расшаркавшись, удалился за дверь, ждать дальнейших распоряжений.

На столе перед Елизаветой Касторовной лежал один-единственный лист бумаги. Мой отважный донос на Зиновьева, а также на самого себя. А вы думали, я шучу, блефую, чтобы вывести его из себя? Ни разу нет. Соровские не опускаются до лжи! Они до неё поднимаются. Время от времени. А так, вообще, честнейшие люди.

— Начну издалека, — заговорила Елизавета Касторовна в своей спокойной манере. — Я получила и изучила ваш отчёт касаемо книг иного мира и приняла решение. Массового издания не будет. Однако все эти книги отныне считаются собственностью государства Российского. Они будут напечатаны ограниченным тиражом и поступят в академические библиотеки. Доступ к ним будут иметь лица, занимающиеся магической академической деятельностью.

— Разумно, — кивнул я. — Впрочем, был уверен, что вы поступите правильно.

— Кроме того, указом государя императора, да продлятся вечность его дни на троне, учреждается новая дисциплина: филология иных миров. На текущий момент, как вы знаете, в стране и в мире сложилась проблемная ситуация: некромантия де-факто запрещена, и множество людей, прежде бывшие элитой среди элит в силу относительной редкости своего дара, оказались едва ли не париями. Им будет предложена возможность переквалификации. Нам действительно нужны исследования литературы иных миров. Из этой литературы можно будет извлечь пользу как в плане развития языка, так и в плане развития общества. По крайней мере, мы сможем делать выводы о том, какие пути избирать не следует. Ритуал изъятия книг из иного мира будет проводиться официально, согласовываться в магической управе и преследовать исключительно академические цели. Почему вы морщитесь, Александр Николаевич?

— Если книжки изымут, у нас библиотека опустеет. Некрасиво получится. Эти длинные стеллажи, лишённые обитателей…

— Это всё, что вас страшит?

— И ещё бесконечность космических далей.

— Тут согласна, от космических далей действительно делается нехорошо. Если бы вы только представляли, сколько там такого, что вовсе не подвластно человеческому разуму… Впрочем, мы отвлеклись. Не извольте беспокоиться относительно своей библиотеки. Вы со временем получите все книги, только перепечатанные в наших типографиях. Оригиналы, разумеется, не должны храниться у частных лиц. Вы, кажется, имеете некий вопрос?

— Да, Елизавета Касторовна, вы очень наблюдательны. Я, как вы могли заметить, сижу фактически в тюрьме и, учитывая тяжесть моих преступлений, вряд ли ещё когда-нибудь переступлю порог своего дома. Супруга, полагаю, тяжело будет переживать этот удар, а чтение — одно из крайне немногих доступных её складу ума утешений. Поэтому я бы попросил вас изымать и заменять библиотеку как-нибудь по частям…

Елизавета Касторовна кивнула.

— Хорошо, что вы перешли к основному делу. Ответьте, пожалуйста, на вопрос: о чём вы думали, когда освобождали тульпу, представляющую угрозу для всего живого, для всей планеты или даже вселенной? Я знаю, что вы хотите ответить: «О голых женщинах», знаю, что я