Полая Земля - Руди Рюкер

растительной брони были усыпаны блестящими осколками камней и ракушек. В отличие от остальных обитателей цветка, у Квайлайли были полные губы и тёмные глаза, как у негритянки. И всё же кожа её, как я уже сказал, оставалась абсолютно белой. Когда её взор упал на Оту, лицо королевы расплылось в хищной улыбке. Её блестящие зубы оказались кроваво-рубинового цвета.

– Она ж точь-в-точь как наш Лайджа, – выдохнул Ота.

– И как краснолапы, – добавил я. У меня под одеждой всё ещё сохранялись голова и шкура одного из тех краснозубых антарктических чудовищ – не говоря уже о пистолете и ноже Питера. Нашим дикарям-пленителям даже в голову не пришло нас обыскать.

– Ламалама текелили? – обратилась Квайлайли к Оте. Заметив Арфа, она наклонилась и принялась гладить его – медленно и нежно.

– Да, мэм, – сказал Ота. – Я в этой компании за старшего, уж точно. И пёс этот тоже мой. Надеюсь, вы с нами по-хорошему. Может, для начала развяжете нас, Квайлайли? – Он приподнял связанные ноги и руки.

– Богбог док джанджи! – воскликнула Квайлайли. – Омбондуху!

Один из стоявших рядом мужчин метнулся вперёд и острым ножом, сделанным из обломка ракушки, перерезал путы Оты.

– И меня тоже, – взмолился я, протягивая руки. – Меня тоже развяжите.

– Ага, – подтвердил Ота, поднимаясь на ноги и растирая запястья. – Развяжите всех, Квайлайли.

Она шагнула вперёд, обхватила голову Оты руками и принялась усердно облизывать всё его лицо. Хотя Ота был высок ростом, королева ни в чём ему не уступала. Пока она приветствовала Оту этим варварским обычаем, обитатели цветка снова затянули своё песнопение. Королева отдала ещё один приказ, и мужчина с ракушечным ножом обошёл нас троих, перерезая крепкие лианы, стягивавшие наши руки и ноги.

– Какое облегчение, – выдохнул Иеремия. – Надо бы преподнести им подарок. У тебя есть что-нибудь в карманах, Эдди?

– Пустая фляжка, – ответил Эдди. – Перочинный нож. Жгут табака. Зу… Вирджинии… – Он осекся на полуслове и поспешно продолжил: – Бумага с несколькими стихами и… чёрт возьми! Мои перья и чернила пропали.

– А у тебя, Мейсон?

Мне не хотелось говорить им про свой пистолет.

– Как насчёт шкуры краснолапа? Королеве должно понравиться, у неё ведь такие же красные зубы, как у этой твари. Может, соорудит из неё шляпку.

– Отлично, – сказал Иеремия. – Дай её мне.

– Вам?

– Я здесь главный, Мейсон. Мне уже приходилось иметь дело с дикарями. Доверься мне.

И я вытащил из кармана свёрнутую шкуру краснолапа и передал её Иеремии. Плешивая шкура была обёрнута вокруг головы с красными зубами. Наигранно изящным жестом Иеремия расправил шкуру с головой на двух ладонях, шагнул вперёд и склонился перед королевой Квайлайли, протягивая своё подношение. Он был вылитым воплощением покорного подданного.

Последовавшие за этим события трудно описать. Королева издала ужасающий крик, ак уже в следующую секунду женщина с длинной рапирой из шипа метнулась вперёд и вонзила остриё прямо в сердце Иеремии. Он страшно застонал и повалился набок. Мужчина с ракушечным ножом подскочил к нему и принялся пилить горло умирающего Иеремии, словно вознамерился вовсе отрезать ему голову. Хлынули потоки крови; часть её, собравшись в яркие алые шары, поплыла по воздуху. Всё ещё исступлённо крича, Квайлайли выхватила злосчастную шкуру краснолапа и с силой запихала её прямо в зияющую рану, прорезанную мужчиной в шее Иеремии.

Я выхватил большой нож, доставшийся мне от Питерса, и бросился бежать, покрывая по десять-двадцать футов за раз. Я слышал, как кто-то настигает меня. Выбираться на поверхность цветка или взмывать в небо было бессмысленно – там у меня не оставалось бы ни единого шанса. Вместо этого я нырнул в один из открытых дверных проёмов и помчался из ячейки в ячейку – в одну, потом ещё в одну и ещё. Все помещения, куда я влетал, были пусты, если не считать семян и центральных столбов. Большая часть семян превратилась в сухую, безжизненную шелуху. Преследователь по-прежнему не отставал. Я плутал, казалось, целую вечность и наконец, совсем запыхавшись, уцепился за центральный столб очередной ячейки и притаился за ним. Едва преследователь перешагнул порог, я с рёвом выскочил из засады, высоко занеся нож.

– Не надо, Мейсон, не убивай меня! – завизжал Эдди – это был всего лишь он.

– Слава Богу, это ты, Эдди, – я готов был расцеловать его. – Давай уйдём поглубже в лабиринт, пока они не успокоятся. А потом сбежим, когда…

– Когда стемнеет? – Эдди слабо улыбнулся.

– Когда-нибудь. Что это вообще сейчас было?

– Я полагаю, что краснолапы почитаются здесь как священные животные, и Иеремия понёс наказание, предназначавшееся Питерсу за убийство одного из них. У королевы ведь тоже были красные зубы. Ты видел, как поспешно она затолкала краснолапа в глотку Иеремии?

– Видел.

– Поразительно. Будто она хотела влить ману убитого зверя в здоровое тело бедного Рейнольдса. Словно он был саркофагом, а шкура – фараоном. Ах, если бы у меня было перо! Мне нужно писать! Столько поразительных сюжетов проносится мимо. Мы обязаны найти путь назад на Землю, Мейсон. Мой рассказ об этом путешествии составит мне состояние. Составит нам состояние. Обещай, что свяжешь свою судьбу с моей, Мейсон. Я… – голос Эдди дрогнул. – Я знаю, что ты невысокого мнения обо мне. Для своего лакея никто не герой[29], но…

– Я тебе не лакей, Эдди.

– Если Ота – твой раб, тогда ты – мой лакей, а Арф – собака Оты. Арф и Ота преспокойно устроились в лагере цветочного народа. Мы же с тобой должны держаться вместе или погибнуть, юный Рейнольдс. Ты это знаешь, и всё же наш союз тебе в тягость. Ты ведь презираешь меня, не так ли? Считаешь меня хладнокровным убийцей. Не прощаешь мне смерть Вирджинии.

– Ты отравил её, и я ни капли не сомневаюсь, что ты осквернил её мёртвое тело. То, что ты вырвал её зубы, – непреложный факт; ты и сейчас носишь эти зубы с собой. Ты убил Вирджинию и надругался над её трупом. Она заслуживала лучшей доли, Эдди. Она была совсем ребёнком.

Мы бродили бок о бок по ячейкам. В основании каждая представляла собой шестиугольник с шестью прямоугольными стенами от десяти до пятнадцати футов в высоту. По мере того как мы удалялись от края цветка и приближались к его центру, ячейки