Полая Земля - Руди Рюкер

становились всё больше. У основания каждой стены имелась небольшая, похожая на вход в палатку прореха. Желая убедиться, что люди Квайлайли не преследуют нас, мы быстро переходили из комнаты в комнату, прямо на ходу ведя наш спор. В тот момент, когда я бросил Эдди своё обвинение, мы находились как раз посреди очередной ячейки.

Небо коротко полыхнуло ярким светом; Эдди побледнел и помрачнел.

– Прости меня, Мейсон. Я на три четверти безумен, это ни для кого не секрет, – но, клянусь, я не чудовище! Зубы… зубы были моим единственным грехом. У меня и в мыслях не было убивать Сестрёнку. Своими словами, Мейсон, ты наносишь мне тягчайшее оскорбление. Будь мы в настоящем мире, а я – в здравом уме, я бы выпорол тебя хлыстом или вызвал на дуэль! Но это не Земля, а Ялмез, за которой последуют Зеркальная Ялмез и Зеркальная Земля… Мне были видения о продолжении нашего пути, Мейсон. Мы пройдём сквозь самый центр…

– Я называю это место Аномалией, – вставил я, когда мы протиснулись в следующую ячейку. Три семени здесь были крупными и налитыми соком.

– Как метко, мой мальчик, как по-научному! Через Аномалию мы и пойдём, а затем – я не совсем отчётливо понимаю то, что узрел, – попадём в антимир, у которого есть своя Зеркальная Ялмез и своя Зеркальная Земля, к поверхности которой нам придётся пробивать туннель… Думай обо мне что хочешь, я не стану утруждать себя оправданиями. Я отмечен печатью мук и смерти, но также я отмечен и величием. Я не такой, как прочие люди! Скажи же наконец, что ты свяжешь свою судьбу с моей.

– Эдди, я…

– Тсс!

Он прервал меня лёгким быстрым касанием. В соседней ячейке кто-то был! Я снова выхватил нож и присел за центральным столбом комнаты. Эдди притаился прямо за мной. Растительные ткани зашелестели, когда пришелец протиснулся сквозь прореху в стене. Послышались легкие шаги. Едва слышное шуршание, затем тихое причмокивание. Медленно, очень медленно я высунул голову из-за столба. Там стояла прекрасная златовласая девушка, прильнув ртом к одному из семян. Из одежды на ней были только лепестковые гетры, набедренная повязка да замысловатое ожерелье.

– Хватай её, – прошипел Эдди, выглядывая из-за моего плеча.

И в тот же миг, как она подняла взгляд, я рванулся вперёд и обхватил её левой рукой за талию. Она вскрикнула, но сопротивления почти не оказала. Я убрал нож и осторожно прижал правую руку к ее губам. Они были влажными от белесого сока семени.

– Не бойся. Я Мейсон, а это Эдди. Мы хотим дружить. Да, мы хотим быть друзьями.

Её мечущийся взгляд остановился на моём лице. У нее были такие живые, выразительные черты лица. Глаза – светло-карие. Нос маленький, с плавными изгибами. Верхняя губа чуть полнее нижней – гладкая, словно созданная для поцелуя, с крохотной ложбинкой точно посередине. Я улыбнулся и кивнул:

– Если я отпущу тебя, обещаешь не кричать?

Она спокойно посмотрела на меня. Я улыбнулся ещё раз и медленно убрал руку от её рта. Её губы слегка шевельнулись – я тихонько вскрикнул от неожиданности и тут же закрыл себе рот ладонью. Запах ее слюны был чудесен. Моя рука по‑прежнему крепко держала её за талию, прижимая её тело к моему. Она была изумительно гибкой и живой. Чтобы скрыть замешательство, я притворился, будто изо всех сил пытаюсь оторвать собственную руку ото рта, – выкатил глаза и надул щёки. Она вытаращилась на меня, всё поняла и прыснула со смеху. Я опустил руку и обнял её за талию уже обеими руками. Всё в ней – и на взгляд, и на ощупь – казалось правильным. Я чуть было не выпалил, что люблю её, но вместо этого просто замер, глядя в её светло-карие глаза.

– Эмтхонйени вомчуло, – произнесла она. – Тхул’улале.

– Милая девушка, – вмешался Эдди, шагнув вперёд и напугав её. – Будь уверена, Мейсон и Эдди – добрые и забавные люди. Я хозяин Мейсона.

Расплывшись в наглой ухмылке, он вытащил носовой платок и ловко завязал его узлом, придав форму кролика. Девушка уставилась на него в полном недоумении, которое быстро сменилось испугом, стоило Эдди зашевелить кроличьими ушами и приняться странно подёргивать этой тряпичной головой.

– Прекрати, Эдди, – оборвал я его. – Сядь и помолчи, а ещё лучше – погуляй где-нибудь часок. Я первый эту девушку увидел. Она моя.

К моему удивлению, он молча ушёл.

– Сини линдиле, – сказала девушка. – Нанси Силла. – Она грациозно указала сначала на себя, а затем на меня. – Губа’ам?

– Мейсон, – ответил я, похлопав себя по груди. На мне были брюки, сапоги, рубашка без воротника и куртка. Из её же одежды на ней были только гетры и набедренная повязка, и то, и другое – из белых лепестков. – Я Мейсон, а ты – Силла?

– Сил-ла-а-а, – протянула она, подражая моему голосу. – Нанси Силла. Ма-а-а-сонг?

– Мейсон, – поправил я её. После ещё нескольких попыток у меня наконец получилось произнести её имя именно так, как ей хотелось.

Она объяснила мне, что эти зародышевые семена называются «джубе», и показала, как откусить кусочек кожуры и слизать густой прозрачный сок. На вкус он напоминал подслащённый яичный белок с горьковатым послевкусием. Сок приятно бодрил, и от него слегка кружилась голова. Пока мы учили друг друга названиям разных вещей, мне становилось всё жарче и жарче. В мокрых сапогах ногам было совсем неуютно, так что я их скинул, а заодно снял куртку и рубашку.

Силла потянула меня за брюки.

– Никабанге орлуа?

Она поднялась и быстро заболтала ногами. Её лепестковые гетры с хлопком загребли воздух и подбросили её к жёлтому, кожистому потолку ячейки. Плавно опустившись обратно, она спросила.

– Губа’ам?

Я подрыгал ногами, но мои брюки, конечно, так не умели. Силла снова подёргала меня за штанину, быстро-быстро что-то лопоча. В общем, я их снял. Мне не суждено было носить полный комплект одежды следующие полгода.

И вот мы сидели почти нагишом в нашей жёлтой ячейке – Силла и я. Волосы у неё были золотисто-белокурыми. Лицо – аккуратным и миловидным, с крепким округлым подбородком. Глаза оказались зеленовато-карими, зубы – крепкими и белыми. Её руки и ноги были приятных пропорций, а само тело – настоящим чудом, сотканным из юных женственных изгибов. Неужели она клонит к тому, чтобы мы занялись любовью?