Враг за спиной - Медина Мирай

К нему постучали, и дверь тут же открылась. На пороге стояла Иван. Даже в полумраке Азаруэль увидел ее несчастные заплаканные глаза. Она тихонько прошла в комнату и села на стул, приставленный к кровати. В ее движениях не было привычной жизни и резкости. И вряд ли Азаруэль увидит их скоро.

Нужно было что-то сказать, но слова застряли на языке. Говорить на самом деле вообще не хотелось, но Азаруэль выдал единственное, что пришло ему в голову и за что он правда переживал:

– Не говори ему, как это было. И вообще никому.

Иван судорожно закивала.

Это должно было остаться их секретом. То, что перед Азаруэлем встал выбор: спасти Эймери или Тару. И то, что он выбрал Эймери.

– Он уже пришел в себя, – вымолвила Иван глухо. – Мне позвать его?

– Нет, не хочу видеть его сейчас.

«И вспоминать ее».

Азаруэль отвернулся к окну, бессознательно пытаясь спрятаться от этой мысли.

Что с ее телом сейчас и где его будут хоронить? Нет, этого он тоже пока не хотел знать. Он еще даже не свыкся с мыслью, что сначала не уберег ее, а затем бросил.

– Азаруэль… – обратилась к нему Иван дрожащим голосом. – Я кое-что узнала о Белой скрипке от мисс Марвел. О том, что может случиться, если Черный скрипач сыграет на Белой скрипке.

Азаруэль снова взглянул на нее, молча прося продолжить. Глаза Иван наполнились слезами, губы задрожали. Она склонилась над коленями и всхлипнула:

– Она сказала, что твое состояние сейчас – это не только бессилие после использования артефакта. Это еще и… еще и… – Она зарыдала.

До Азаруэля стало потихоньку доходить, что Иван пыталась ему сказать, и только от тени догадки у него тоже защипало в глазах от слез.

– Что? – спросил он шепотом.

Иван сглотнула и тяжело выдохнула, стискивая штаны в кулаках.

– То, что раны не заживают… это означает, что из-за столкновения разных энергий произошел сбой. Ты потерял силы долгожителей. Ты стал простым человеком.

Азаруэля словно оглушили.

Что?

Он теперь такой же, как Иван? Больше не сможет терпеть смертельные для обычных людей удары, бороться с монстрами? И у него пропал иммунитет к прикосновениям Тени?..

В горле встал ком, слезы жгли глаза. Но он не мог заплакать.

– Но это ведь не точно, – прошептал Азаруэль. – Мы же не проверяли.

– Все указывает на это. – Иван стерла слезы со щек. – Мне очень жаль, Азаруэль.

Мир вокруг рухнул. Его долголетие, регенерация, иное чувство жизни были его силой, опорой. А теперь Азаруэль ощутил себя голым, до дрожи беззащитным. Страх сдавил грудь, выжимая из легких воздух, но он нашел силы признаться:

– Знаешь, когда я делал это, подумал в моменте: «А что, если я потеряю свои особенности?» Я чуть не остановился, но сказал себе, что последствия вряд ли будут такими серьезными.

«Ты жалеешь?» – прочитал он в ее глазах. Отвечать не хотелось, только чтобы Иван ушла и оставила его наедине с сокрушительным осознанием: жить осталось всего ничего.

Потом он долго лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове свою жизнь. Внезапно оказалось, что в ней, такой длинной, мало такого, чем он смог бы гордиться и о чем бы не жалел. Он думал о Таре, о том, как она рисковала ради него. Он думал о старости, о болезнях, о хрупкости, о невозможности прикасаться к брату – и дрожал, стискивая грудь здоровой рукой. В мгновение он потерял почти все, что давало ему силы. И это стало самым мучительным чувством, что он когда-либо испытывал. Кажется, даже мучительнее смерти Адель.

Азаруэль провалился в сон, но проснулся от стука. Не успел развернуться, как рядом раздалось:

– Как ты себя чувствуешь?

Азаруэль боялся поворачиваться к двери. Как вообще отвечать на это? Он не был сейчас готов видеть Эймери. А тот все стоял у входа, словно его вопрос был не про здоровье, а про разрешение войти.

– Непривычно слышать это от тебя, – прошептал Азаруэль.

– Мы оба чуть не погибли, поэтому мне интересно.

Эймери зашел. Щелкнул замок, заставляя Азаруэля повернуться.

Да, оба чуть не погибли, вот только Азаруэль пока не может даже встать, а Эймери уже гуляет и выглядит так, словно вернулся из недельного отпуска.

– Хреново, как видишь. – Азаруэль указал на костыль, приставленный к кровати. – Что, завидуешь? Может, дать погонять?

– Плачу и падаю от зависти. – Эймери улыбнулся уголками рта.

Азаруэль только фыркнул, махнув на него рукой. Знал бы этот мастер сарказма, кто его спас, – и спаситель, возможно, не услышал бы от него ничего дурного про себя до конца своих дней.

– Мой врач сказал, что рана была смертельной, но они с ней справились.

Врач. Вот так легко славу забрал неизвестный человек, пускай даже вынужденно.

– Я хочу продолжить наш разговор об острове. Значит, ты знал, что чудовища тут из-за Тени?

Азаруэль перешел на тон ниже:

– Все еще не понимаю, с чего ты это взял. Лена сказала?

– При чем здесь она?

– Ты сам не свой после встречи с ней. Ты так и не рассказал, о чем вы говорили, а ведь… – Азаруэль сжал губы и закончил тише: – А ведь я думал, что мы стали доверять друг другу немного больше.

Эймери внимательно вгляделся в его лицо.

– Так было. Но твое умалчивание все испортило.

– Что это меняет? – бросил Азаруэль.

– Многое.

Из полумрака комнаты вынырнул Хантер. Азаруэль машинально уперся здоровой рукой в матрас, пытаясь присесть. Без толку. Он никак не сможет защитить Эймери и сам почти наверняка попадет под удар. Оставалось только сказать:

– Эймери, уходи сейчас же!

Хантер вопросительно вскинул бровь и протянул:

– На это даже жалко смотреть. – Он скрестил руки на груди и посмотрел на Эймери. – Он действительно не догадался?

– Нет, по всей видимости.

Азаруэль не мог поверить тому, что видел и слышал. Эймери не просто не бежал – он спокойно разговаривал с Хантером. Только одно объяснение приходило в голову, Азаруэль не мог и не хотел его принимать, но тут услышал:

– Доверься нам.

– Вы чуть не убили меня. Кто дал Розалин пистолет?

– Стрелять должна была Мива, она лучше знает, куда целиться, чтобы не убить. Но не переживай. Розалин будет наказана.

– Мне вообще не нравится, что пришлось в меня стрелять.

О чем они говорили? Почему Эймери стоит рядом с Хантером так уверенно?

– Послушай. – Азаруэль, щурясь от боли, присел, уперся затылком в спинку кровати. – Понимаю, что Лена могла многое тебе наговорить про нас, долгожителей, и про меня в частности,