Лавочник с молнией в кармане. Том 1 - Борис Владимирович Романовский

Объект: Прогулочная трость с серебряным набалдашником.

Материал: эбеновое дерево, серебро 84-й пробы, стальная внутренняя шпилька, костяная прокладка.

Возраст изделия: 37 лет.

Состояние: сильно повреждена.

Повреждения: древко переломано пополам; внутренняя стальная шпилька погнута и частично вырвана из посадочного гнезда; серебряное фиксирующее кольцо треснуло; набалдашник смещён; повреждена резьба крепления; утрачены фрагменты древесины по линии излома; загрязнение серебра.

Доступно: Восстановление.

Заряд: 81 из 100.

Супер! После восстановления её спокойно можно продать за тридцать талеров. А может, и за все сорок, если найти ценителя-богатея.

Ладно, этого хватит.

С тремя карманными часами и сломанной тростью я вышел со склада.

Старик оглянулся и с подозрением уставился на меня. Я разложил все предметы на столе и не успел ничего сказать, как старик забрал часы с совой и возмутился:

— Это моё ценнейшее сокровище! Чистое серебро, ручная работа!

— При этом сломанные, — напомнил я. — И починить часы задёшево не получится, уж я-то знаю. Надо полностью менять крышку. Внутренности тоже сломаны. Тут или надо тратить кучу денег на починку, или сдавать по цене лома. Не жадничай, старик. Я готов платить золотом.

Медленно и солидно я вытащил коробочку из внутреннего кармана и раскрыл её. Аккуратно положил крупную золотую монету на прилавок.

Мы с дедом Валей оба уставились на неё.

Эх, как же не хочется отдавать…

— Это сорок талеров, — чуть осипшим голосом сказал старик. — Ты же набрал минимум на пятьдесят.

— Ты сам знаешь, что золотая монета ценится больше сорока талеров, — хмыкнул я. — Часы отдашь за двадцать, трость — за пять.

— Двадцать пять талеров за часы и десять за трость, — покачал головой Валентин, не сводя взгляда с монеты. — Ещё семь за крысу, и, так уж быть, пять талеров за пару часов, которые ты взял. Сорок семь — минимум.

— Давай сделаем вид, что прошло два часа наших с тобой жарких торгов, — вздохнул я. — И ты отдал мне всё за одну золотую монету.

Валентин задумчиво глянул на меня. Затем сделал глоток самогона.

Жирная крыса вдруг довольно звучно испортила воздух.

— Тварь мелкая, — зашипел старик. — Весь день пердит! Ладно, забирай.

Валя махнул рукой.

— Но добавь ещё две серебрушки. Сорок два талера. Это минимальная цена, парень. Делаю скидку, потому что забираешь крысу.

— Ладно, — проворчал я.

Блин, у меня почти не осталось денег…

Я выложил пару талеров, а потом собрал все вещи, взял клетку с крысой и пошёл на выход из лавки, стараясь не смотреть назад.

Этот старый козёл своими грязными пальцами лапает мою монетку…

— За сколько ты всё это продашь? — спросила Шарлотта, летя рядом с клеткой и разглядывая крысу.

— Часы с совой за сто двадцать талеров минимум, — шёпотом сказал я. — Трость за тридцать талеров. Пару других часов — за четыре-пять талеров каждый.

— Неплохой улов, — оценила Шарлотта. — Очень выгодно.

Слова девочки подняли мне настроение. И правда, чего это я? Подумаешь, золотую монету отдал. Зато в перспективе получу четыре таких! А то и все пять, учитывая платиновое кольцо и серебряную клетку.

Вернувшись в лавку, я первым делом убрал часы и трость. Позже их восстановлю. Затем я подошёл к рабочему столу, на котором стояла клетка с крысой.

— Смотри, она такая жалкая, — Шарлотта стояла очень близко к клетке и гладила крысу.

Тварюшка лежала на животе и слегка дрожала, испуганно глядя на меня. Её красные глаза были увлажнены, и выглядела она и правда жалко.

Хм, чего это с ней? У старика она так и пылала злобой, а тут…

Из глаз жирной крысы покатились слёзки.

— Артур, мне её жалко! — воскликнула Шарлотта. — Давай её выпустим⁈ Ну что она сделает⁈ Она же безобидная!

Мне тоже стало жалко крыску. Тем более что я собирался обобрать её — платиновое колечко уйдёт за восемь-десять талеров, а клетка будет ещё дороже. Надо только провести Диагностику и понять, почему она не похожа на серебро.

— Сейчас я открою клетку и заберу у тебя колечко, — миролюбиво сказал я. — Даже покормлю тебя, хорошо?

У меня возникла идея. Крыса и правда выглядела сейчас довольно мило — думаю, я смогу её впарить одной из своих клиенток-аристократок.

Везде сплошная выгода!

Я с умилением посмотрел на жирненькую крысу. Она уже и не казалась мне плохой. Ну, подумаешь, пукает много. Зато такая мягенькая, пушистая!

Искренне улыбаясь, я открыл клетку и осторожно коснулся её головы, готовый в любой момент одёрнуть руку.

Крыса дрожала и продолжала жалобно смотреть на меня и плакать.

— Ну ты чего, — я аккуратно погладил её. — Не плачь.

Крыса вдруг резко полоснула меня когтями по пальцам. Настолько быстро, что я не успел среагировать.

— Сука! — я отскочил, прижимая руку к груди. Больно!

Крыса резко выкатилась из клетки, спрыгнула на пол и исчезла в каморке.

— Тварь мелкая, — зашипел я. — На шашлык пущу!

Мне стало дурно, у меня закружилась голова, а в горле пересохло.

Это что, яд?

Почему он так быстро действует?

От ран на пальцах во все стороны начали расползаться тёмные пятна. Я устремился в сторону выхода. Меня шатало. В лавке я совершенно один, и если потеряю сознание, никто меня не найдёт.

— Артур, что с тобой? — рядом появилась встревоженная Шарлотта.

— Когти этой твари ядовитые, — я показал ей пальцы.

Шарлотта приблизилась.

— Ой, твоя рука чернеет!

Я открыл дверь и буквально вывалился наружу. Голова сильно закружилась, перед глазами всё потемнело. Я рухнул лицом вперёд, на землю.

— Артур! Артур! — услышал я перед тем, как потерять сознание.

Глава 16

Плати или сгоришь заживо

Я пробуждался медленно — сознание возвращалось ко мне крайне неохотно. Почмокав губами, я понял, что мне жутко хочется пить. Горло пересохло.

С большим трудом я всё же разлепил глаза.

Первое, что заметил — это плотно задёрнутые тёмно-жёлтые портьеры. Ещё через несколько секунд до меня дошло, что я лежу в весьма роскошной кровати, на которой легко поместились бы четыре человека. Да и в целом тут весьма просторно — потолок высокий, комната большая, с деревянными стенами.

Я поднёс правую руку к