Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Для завершения Дороги Императора

необходимо получить десятый уровень.

Камеру заволокло плотным туманом. Меня резко дёрнуло в одну, потом в другую сторону. Удовольствие ниже среднего.

Лицо обожгло жаркое солнце. Я сидел в грубо сколоченной деревянной клетке. Прямо передо мной раскинулась круглая арена, на которой здоровенный орк в этот момент отрывал руку человеку. Тот заорал и упал. Орк довольно оскалил клыкастую пасть. Его серая кожа покрылась кровью умирающего. Заметив, что я за ним наблюдаю, орк помахал мне оторванной рукой.

Вокруг арены взревели тысячи глоток. В этот момент на периферии зрения вспыхнули полупрозрачные строки.

Раса: человек.

Уровень: 0.

Имя: временно недоступно.

Характеристики:

Сила: 10.

Ловкость: 5.

Мудрость: 10.

Жизнь: 1.

Свободных очков: 0.

Осмыслить полученную информацию я не успел. К клетке подошёл седой орк. Лицо его пересекал старый шрам, лишивший орка глаза. Он снял тяжёлый замок, открыл клетку и прорычал:

— Свободен, бледнолицый. Как только пройдёшь мимо моего сына.

Я с удивлением отметил, что прекрасно понимаю его речь. В голове откуда-то всплыла информация.

Раса: орки.

Анатомическое строение внутренних органов

и скелета идентично человеческому.

Усиленный кожный покров.

Мы с седым орком обменялись фирменными улыбками. И друг другу сразу не понравились.

Орк на всякий случай снял с пояса тяжёлую дубину. Я сделал вид, что от долгого сидения ноги меня не слушаются. Сделав шаг, картинно рухнул на кучу мелкого песка. Стоящие рядом орки расхохотались. Со всех сторон посыпались ставки, какую руку мне оторвёт их герой Орникс, левую или правую. Мнения разделились почти поровну. Никто не заметил, как я, вставая, зажал в кулаке горсть песка.

Я медленно двинулся к центру арены. Выглядел при этом как идеальная жертва, смирившаяся со своей судьбой.

Орк, ожидавший меня посреди круга, презрительно оскалился. Выпучив налитые кровью глаза, он шагнул мне навстречу.

— Ну что, бледнолицый, — прошипел Орникс, — готов к смерти?

— Нет. — Я резко выбросил руку вперёд.

Песок ударил орку в глаза. Взревев, Орникс начал их тереть. Я скользнул ему за спину. Левая рука легла орку на подбородок. Правая упёрлась в затылок.

Рывок.

Хруст.

Над ареной повисла тишина. Нарушил её седой орк. Из его груди вырвался полный боли вой:

— Орникс! Сынок!

Седой орк выхватил палаш и бросился ко мне. Я успел выдернуть у его сына из перевязи один из метательных ножей. Не раздумывая, ушёл в ускорение. Нож с чавкающим звуком вошёл в единственный целый глаз седого орка.

Тот оказался невероятно живуч. Даже с ножом в глазу сделал пару шагов в моём направлении. Я к тому времени уже вышел из ускорения. Шагнул навстречу и вырвал из лап орка оружие.

Палаш удобно лёг в руку. Хороший баланс. Я крутанул клинок. Похоже, не растерял навыков, полученных в виртуальном мире взорвавшейся капсулы Арзамасских.

Над ареной висела тишина. Я ждал начала своего последнего боя. Но последующие события стали для меня неожиданностью.

Толпа молча расходилась, а на арену шагнул орк в набедренной повязке и без оружия. Всё его тело покрывали замысловатые узоры татуировок. Пока орк приближался, на периферии зрения вновь зажглись строки:

Раса: человек.

Уровень: 1

Имя: Бледнолицый.

Свободных очков: 2.

Очки Империума доступны к распределению.

Татуированный остановился в нескольких шагах от меня. Пришлось снова отвлечься от информации. Он сверлил меня тяжёлым взглядом.

— У тебя двое суток, бледнолицый, — прохрипел орк, — чтобы покинуть Степь.

Я молча наклонился и выдернул нож из глазницы седого.

Татуированный сузил глаза.

— Через два дня любой воин, который принесёт твою голову, — прошипел он, — получит от меня, Великого Шамана Степи, талисман удачи в бою.

Резко развернулся и зашагал прочь.

Я присел возле тел. Раз на меня объявили охоту, следует экипироваться. Думаю, они не раз об этом пожалеют. Медведь — он ведь и в степи медведь.

Первым делом я занялся одеждой. В моём осенне-зимнем гардеробе я долго под местным палящим солнцем не протяну.

Через полчаса я был готов к дороге. На мне была лёгкая льняная рубаха, поверх неё — безрукавка из меха какого-то рыжего зверька. Поперёк груди я закрепил перевязь с пятью метательными ножами. Палаш устроился за спиной. На поясе заняла своё место небольшая кожаная сумка с монетами и разной полезной мелочью. Особенно порадовала фляга с прохладным травяным напитком.

Подняв голову, я посмотрел на сместившееся к закату солнце. Выбрал направление и перешёл на походный бег.

Средняя скорость и правильное дыхание позволяли часами двигаться вперёд, не сжигая силы попусту. Степь приняла меня в свои объятия. Высокая трава волнами перекатывалась под горячим ветром. Из-под ног с треском вылетали кузнечики размером с воробья.

На душе был покой. Казалось, мир даровал мне передышку от непрерывно валящихся на голову неприятностей.

Через три часа умиротворяющего бега меня остановил овраг. Он, словно шрам, делил степь на две части.

Не слишком глубокий, метров десять. Зато очень широкий. На дне серебрилась ленточка ручья. Низкие ивы и кусты окружали русло. Овраг смотрелся оазисом жизни в пышущей жаром степи.

И, хотя опыт подсказывал, что красота обычно имеет хищный оскал, я решил спуститься и передохнуть. В конечном итоге мне нужны уровни, а тут они наверняка придут сами.

Спустившись в овраг, я первым делом направился к ручью. Прохладная вода приятно холодила ладони. Напившись, разделся и прополоскал всю одежду. Пока она сохла на ближайших кустах, сам забрался в воду. Так хорошо мне не было давно. Казалось, всю усталость смыло прохладным течением. Зато проснулся аппетит. Желудок настойчиво требовал своего. Немного понаблюдав за ручьём, я ушёл в ускорение. Пойманная руками серебристая рыба оказалась весьма приличных размеров.

Разводить костёр не хотелось. Выпотрошив рыбу, я срезал спинку. Неподалёку нашёл траву с острым пряным запахом. На вкус она напоминала смесь чеснока с жгучим перцем.

Насытившись, почувствовал, насколько устал. Организм, замордованный последними событиями, требовал хотя бы нескольких часов отдыха.

Чуть отойдя в сторону, я обнаружил густой колючий кустарник. Пробравшись сквозь него, нашёл небольшое свободное пространство. Убрал палашом самые острые ветки, лёг и моментально провалился в сон.

Сквозь него пробилась чужая мерзопакостная мысль:

— Надо оприходовать эту серокожую стерву, пока не сдохла.

Сон вспорхнул, как испуганная птица. На степь опустилась ночь. Быстро экипировавшись и шипя сквозь зубы, я покинул своё колючее убежище. Подошёл к ручью, прислушался.

Ночная прохлада оживила степь. В кустах