Князь Медведев. Тайна рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

шуршало мелкое зверьё. Выше по течению слышались глухие удары, будто кто-то заколачивал гвозди. Я бесшумно двинулся по направлению к непонятным звукам. Через несколько минут впереди замерцал свет костра.

Удвоив осторожность, подобрался совсем близко. Семь мужиков уголовного типа прибивали орчанку кинжалами к сложенным крестом брёвнам. Пятеро удерживали. Один держал кинжал у руки пленницы. Последний дубиной вбил его сквозь руку в бревно.

Похоже, кожный покров орков действительно оказался очень прочным. Раздался стон. Мужики занялись второй рукой орчанки.

Орки были моими врагами. Но эти твари показывали себя в десять раз хуже орков.

Второй кинжал уже входил в руку орчанки, когда я отправил в полёт пять метательных ножей.

В ускорение уходить не стал. До критической границы этого умения было слишком близко, а впереди неизвестно что. Вылетев на поляну перед костром, я двумя ударами палаша закончил разбираться с бандитами.

Тяжело дышавшая орчанка застонала. Я в одно движение оказался возле неё. Плавающий, затуманенный болью взгляд сфокусировался на моём лице. И я замер, забыв, как дышать. Взгляд орчанки сменился на до боли знакомый взгляд Нади.

— Шатун, — услышал я голос своей жены, — ты чуть не опоздал.

Перед глазами всё поплыло. Я с рычанием выдернул ножи, жалея, что дал так легко умереть этим тварям в человеческом обличии.

На периферии зрения мигала надпись о получении уровней. Но мне было не до неё. Прямо передо мной умирала орчанка — носитель части души моей жены. А я совершенно не понимал, почему. Раны на руках не были критическими, а других я не обнаружил.

Орчанка встретилась со мной взглядом. Присутствия Надежды в нём уже не было.

— Добей, — голос её звучал тихо, но мне показался похоронным набатом. — Эти скоты меня отравили. Противоядия нет.

Её тело свело судорогой, и орчанка свернулась в позу эмбриона. Из груди вырывались глухие стоны. Я замер, судорожно перебирая свои возможности. За спиной послышалось покашливание.

Палаш был в моей руке, и я, отведя его в сторону, развернулся. Возле костра стоял Великий Шаман Степи и внимательно изучал поле боя.

Я молча смотрел на Шамана, ожидая его следующего шага. Наконец, приняв какое-то решение, Шаман поднял руку. Прямо из воздуха в ней возник кривой нож. Похоже, инвентарь у этого нехорошего орка работал, в отличие от моего.

Лицо Шамана напоминало каменную маску вечного неудовольствия. Он шагнул в сторону лежавшей на земле орчанки.

Мне это совсем не понравилось.

Я шагнул наперерез. Палаш упёрся Шаману в горло.

— Нет, — хрипло сказал я.

Шаман, не обращая на клинок ни малейшего внимания, сделал следующий шаг. На прочной коже орка даже не появилось царапины.

Я помнил, как менялись свойства моего оружия от баллов Силы Духа. Но оно было живым, а этот клинок оказался простым куском хорошего металла. Я всё же решился и направил балл Холода в клинок. По лезвию побежал красивый морозный узор. Он зазвенел, предупреждая, что долго не выдержит.

На шее Шамана проступила кровь из небольшого пореза. Впервые на его лице появились эмоции.

Удивление пополам с досадой.

Он встретился со мной взглядом.

— Почему, — проскрипел орк, — ты не даёшь мне облегчить смерть моей дочери?

Я отступил на шаг, не зная, что сказать.

— Я понимаю, она сама виновата, — видя, что я молчу, продолжил он. — Нарушила закон Степи.

Я почувствовал, как тяжело Шаману сохранять спокойствие, но он продолжал говорить, ровно и отстранённо.

— На поединке ты убил её жениха. У тебя есть два дня форы. Никто не имеет права преследовать тебя. Абигейл нарушила закон, решив отомстить.

Наступила тяжёлая тишина.

— Бледнолицый, — каждое слово давалось орку с трудом, — разреши мне прервать её мучения. И я отдам тебе талисман удачи Великого Шамана Степи.

Я заревел пойманным в капкан медведем. Шаман отступил на шаг, готовый вступить в бой.

— Неужели нет другого выхода⁈ — почти выкрикнул я.

Палаш в моей руке осыпался крошками льда.

— Какое тебе дело до моей дочери? — Вся невозмутимость слетела с лица Шамана.

«Она носительница частички моей жены», — хотел ответить я, но вместо этого только плотнее сжал зубы. Раскрывать свои тайны не стоило, да и не поймёт меня никто.

Всё это время я параллельно искал способ спасти орчанку и не находил. Передать мою способность сопротивления ядам было невозможно, а всё остальное помочь не могло.

Я раздраженно провёл рукой по лицу. Высказал наболевшую мысль вслух:

— Как же паршиво, что нельзя поделиться своей способностью сопротивления ядам.

— Не понимаю, зачем ты хочешь спасти мою дочь, — на лице орка появилась кривая усмешка. — Но сейчас это неважно. Способ есть.

Он замолчал, глядя мне в глаза. Будто пытался заглянуть в душу.

— Ну? — поторопил я.

— Я могу передать ей твою сопротивляемость ядам.

— Делай, — решительно сказал я.

Шаман опустил глаза. Чувствовалось, что ему хочется что-то скрыть. Однако, пересилив себя, орк глухо произнёс:

— После ритуала ты потеряешь эту способность навсегда.

— Действуй, — рявкнул я.

Он посмотрел на меня с изумлением.

— Чего ты ждёшь? — процедил я сквозь зубы. — Она умирает!

— Сядь рядом и дай мне левую руку, — скомандовал Шаман.

Я выполнил его распоряжение. Своим кривым кинжалом Шаман полоснул по моей ладони. Потом провёл им по правой ладони Абигейл и соединил наши руки. Кровь, смешиваясь, капала на землю.

Шаман выпрямился и заговорил. Голос его звучал, словно удары бубна.

— Прошу Мир навеки соединить судьбу моей дочери Абигейл и Бледнолицего.

Над степью разнёсся удар грома. Раны на наших руках затянулись.

Но боль не покинула тела Абигейл. Её затуманенный взор и сдерживаемые стоны свидетельствовали об этом.

Я поднял на Шамана многообещающий взгляд.

— Не волнуйся, — криво улыбнулся тот и злорадно закончил:

— Сейчас всё сделаю… сынок.

Из инвентаря Шамана появился старый бубен. Каждый удар в него вонзался в мозг раскалённым гвоздём.

— Не вздумай отпускать руку Абигейл, — прошипел Шаман.

Я сильнее сжал ладошку орчанки. Татуировки на теле Шамана дрогнули и алыми нитями закружились вокруг него. Нити сплелись в зависшую над землёй голову дракона. Она медленно открыла глаза.

Наши взгляды встретились.

Я почувствовал, как из глубины моего существа выдернули частичку чего-то важного. Тело, казалось, сейчас просто рассыплется на части. Но попереживать по этому поводу я не успел. На пустое место легло что-то другое, закрывая прореху.

Дракон, улыбнувшись мне, как старому другу,