Телохранитель для ведьмы. Лето в городе - Юлия Снежкова

— Спасибо.

Они пожали друг другу руки, и мужчина пошёл догонять ушедших вперёд. Антон глянул на время. Было уже двадцать минут двенадцатого.

К дому, где размещался офис Блюмма, Савушкин подошёл без трёх минут двенадцать. Небольшое двухэтажное здание компактно размещалось в одном из дворов, в паре шагов от метро. Высокие липы и царящая рядом с офисом сонная атмосфера заглушали оставшийся за спиной гомон толпы.

Рядом с домофоном значилось всего три адреса — агентство Анатолия соседствовало с типографией. Надпись «Туристический центр» рядом с третьей кнопкой была зачёркнута красным маркером.

Антон нажал на звонок. Через пару секунд в недрах железной двери скрипнуло, и она отворилась. Студент потянул ручку на себя. Вопреки ожиданиям, подогреваемым дорогим оформлением сайта, роскоши не было — его встретил неярко освещённый длинный офисный коридор. На прежде светло-бежевых стенах чернели отметины, ламинат во многих местах был сильно потёрт. У стены стояли несколько картонных коробок и лестница-стремянка.

Рядом бумажный лист-указатель со стрелочкой и надписью «Блюмм» сообщал, что надо двигаться вперёд. Антон прошёл в глубь коридора.

Остановившись у ещё одной серой железной дверцы, он огляделся в поисках звонка. Уже занёс руку, чтобы постучать, но она отворилась. В проёме стоял Анатоль. Мужчина выглядел старше, чем на фото. Да и серый свитер с джинсами вместо дорогого костюма говорил либо о том, что он знавал лучшие времена, либо о том, что в обычной жизни отдавал предпочтение более демократичным нарядам.

— Здравствуйте, рад познакомиться лично, — улыбнувшись, Анатоль протянул руку.

Они обменялись рукопожатиями.

— Добрый день. Я Антон.

— Анатоль. Прошу, прошу, проходите, — мужчина отступил, обводя комнату рукой.

Просторная квадратная комната. Стены увешены картинами в массивных деревянных рамах. По большей части пейзажи. Над большим письменным столом величественного размера полотно — «Переход Суворова через Альпы». Справа резной секретер на тонких ножках. На нём расположились несколько пузатых ваз с витиеватым восточным орнаментом. Всю левую стену занимал высящийся до самого потолка книжный шкаф.

— Прошу, садитесь. Чай, кофе? — Блюмм указал на два кабинетных кресла, обитых красным текстилем.

— Кофе, — пробормотал Антон.

— Секундочку, — сказал Анатоль, скрываясь за небольшой коричневой ширмой, что заслоняла дальний угол за письменным столом.

Скрипнула дверь. Савушкин стал спешно оглядываться. На первый взгляд, ничего подозрительного.

Антон опустился в кресло. Обивка оказалась жёсткой и неудобной. Он перевёл взгляд на книжный шкаф: корешки книг выглядели новыми, почти не тронутыми. Из-за двери, в которой скрылся Блюмм, послышался шум — кажется, заработала кофемашина. Студент секунду прислушивался — не донесётся ли из-за двери звук шагов, потом подскочил, оббежал письменный стол. Кроме лампы под старину с зелёным матерчатым абажуром на поверхности ничего не было.

Всё ещё прислушиваясь, Антон стал выдвигать ящики у стола. Второй ящик не поддавался; присмотревшись, студент обнаружил углубление для замка. В двух остальных — канцелярские мелочи и пара листов бумаги.

За спиной Савушкина раздались шаги. Он быстро вернулся в кресло.

— Прошу. Эфиопия, обжарка чуть выше среднего, повышенно измельчённый помол, — ставя перед Антоном крошечную чашечку с ароматным напитком, рассказывал Анатолий.

— Спасибо.

Мужчина, обойдя стол, опустился в кожаное кресло. Вытащил из ящика несколько листов, достал из кармана джинсов больше походящую на перо авторучку.

И, ещё раз улыбнувшись Антону, пробормотал:

— Слушаю.

— Что? — нахмурился Савушкин.

— Вас. Насколько сильно в глубь веков надо будет уйти? Вы же для себя генеалогическое древо заказываете?

Антон попытался поудобнее устроиться на стуле, кивнул:

— Да, себе. Мне семь лет было, когда отец умер. А мама с его родственниками не общается. Вот хотелось бы выяснить, — медленно проговорил студент, поднимая взгляд на картину.

Ручка заскользила по бумаге.

— Понимаю. А откуда вы родом будете?

— Артемьевск.

— Наслышан, знаком. Город трудовой доблести в советское время. Только его, если мне память не изменяет, построили в начале пятидесятых годов прошлого века под конкретный, если так можно выразиться для тех реалий, проект — деревообрабатывающий завод? — не отрываясь от письма, сообщил Блюмм.

Антон сделал глоток кофе из чашки.

— Да, нам в школе рассказывали, что до того сплошная тайга была. И болота.

Блюмм ещё что-то коротко записал.

— А папенька ваш родился в Артемьевске? — мужчина вопросительно посмотрел на студента.

— Нет, его после учёбы в университете вроде туда отправили. Ну вроде так. Мама рассказывала.

— Интересно, — пробормотал Блюмм.

Соседнее помещение огласила трель звонка. Хотя звук мог принадлежать и будильнику.

Мужчина коротко извинился и поспешно вышел. Антон приподнялся со стула и, убедившись, что дверь за генеалогом затворилась, ринулся за ним. Приставив ухо, он попытался расслышать происходящее.

Блюмм говорил громко, но неразборчиво. Антон, дождавшись, когда звуки разговора немного стихнут, с осторожностью приоткрыл дверь.

Мужчина разговаривал, активно жестикулируя. Только в его руках не было телефона. Он стоял перед высоким зеркалом. Со стороны это могло сойти за репетицию драматической роли. Анатоль, судя по жестам, либо в чём-то кого-то убеждал, либо оправдывался. Зеркало выше мужчины в тонкой коричневой деревянной оправе отражало его лицо. Стеклянная гладь была натёрта до блеска.

— Успокойся, — пробормотал Анатоль своему отражению, примирительно выставив руки вперёд.

Затем коротко кивнул. Савушкин отпрянул от щели и заспешил занять гостевое кресло. Через секунду из двери вышел Блюмм.

— Извините, важный звонок, — пробормотал он, усаживаясь. — Так на чём мы с вами остановились?

— На Артемьевске, — сказал Савушкин, разглядывая мужчину.

Гарнитуры или какого-то иного механизма, через который можно было разговаривать, он на Блюмме заметить не мог.

— Хорошо. Я могу поработать с городскими архивами. Но сами понимаете, что это потребует выезда на место, скорее всего в цифровой копии их нет. А это дополнительные расходы, которые я вынужден буду включить…

— Понимаю, — после недолгой паузы пробормотал Антон, коротко оглянувшись на выход.

Дверь выглядела прочной. Савушкин силился вспомнить, слышал ли он поворот ключа.

Улыбка Блюмма стала чуть шире.

— Прекрасно. Значит, уходим в прошлое на два-три поколения, так?

Антон коснулся чашки с остывшим кофе.

— Да, наверное.

Мужчина кивнул и продолжил выводить что-то на бумаге.

— Тут опять должен предупредить, что каждый, так сказать, пласт оплачивается отдельно. Чем дальше в глубь веков мы идём, тем более отрывочная информация о вашей фамилии может сохраниться. Сами понимаете, это требует больше усилий. Вас насколько глубокие сведения о фамильном древе интересуют? — оторвавшись от заметок, поинтересовался он.

— Не знаю… А обычно как?

— Ну… Средний заказ — это три-четыре поколения предков, — Блюмм отложил ручку.

— Давайте тогда три.

Анатоль постучал ручкой по столу, задумавшись.

— Что же… Пока ориентировочно три поколения предков. Поездка в Артемьевск с проживанием… Это неделя. Думаю, что мы уложимся примерно в сто — сто пятьдесят тысяч. Плюс транспортные расходы, — резюмировал мужчина.

Савушкин сглотнул. Антон знал, что сто