Телохранитель для ведьмы. Лето в городе - Юлия Снежкова

пятьдесят тысяч — это сумма, которой у него нет. И всё равно он не хотел уходить. Потому что если Блюмм — мошенник, то ведьма права, а если он настоящий генеалог — то вдруг там, в прошлом, действительно есть ответ? Ответ на вопрос, почему он сбежал из дома и ничего не достиг.

— Согласны? Договорчик оформляем? — его улыбка стала уж слишком отдавать рекламой самого честного банка.

— Да, хорошо… Только у меня с собой паспорта нет, — привставая со стула, сказал Савушкин.

Улыбка в то же мгновение сошла с лица Блюмма.

— Печально. Люблю, знаете ли, договорённости сразу закреплять. Сегодня часов в пять подъехать на подписание сможете?

Антон сделал вид, что листает телефон.

— Нет, сегодня точно никак не получится.

— Тогда завтра с утра? Скажем, часиков в десять? — осведомился Блюмм.

Савушкин поднялся с кресла и заспешил к выходу. Анатоль столь же вежливо проводил его до двери.

— Завтра в десять, — сообщил Блюмм, когда студент оказался в коридоре.

— Ага. В десять и с паспортом! — натянуто улыбнулся студент, поспешно удаляясь.

Оказавшись на улице, он сразу набрал ведьме.

— Привет, ну как? — ответила она уже через секунду.

Савушкин посмотрел на только что покинутый дом.

— Да никак. Мне вообще показалось, что у мужика не все дома. Странный какой-то, — Антон почесал подбородок.

— Так странности-то в чём? Что-то конкретное нашёл? — не унималась Светлана.

— Конкретного ничего. Но мужик точно не всех демонов дома собрал. Сам с собой разговаривал, с зеркалом. Репетирует что ли? И цены такие, что мне легче родословную в Кунсткамере найти.

— С зеркалом? — раздалось из трубки.

— Ну да. Посреди разговора ему вроде кто-то позвонил. Он вышел в другую комнату. Мне удалось подсмотреть, как он перед зеркалом руками машет. Типа успокаивает.

— Зеркало — это не просто так. Если он с ним говорил — он либо сумасшедший, либо тот, кто нам нужен. Ты уверен, что там было только его отражение?

— Да в том и дело, что ничего. Обычное. Показывало только Блюмма, — рассказывал Антон, выворачивая из двора к метро.

— Значит, ошибка, — разочарованно произнесла Светлана.

Савушкин быстро окинул взглядом улицу, прежде чем перебежать в сторону станции.

— Наверное. Всё, что было можно, я осмотрел. Ничего магического, даже домовушки.

Велокурьер посигналил студенту, он отступил, уступая дорогу.

— Поняла. Ладно, буду думать. Если что — наберу.

— Ага, до свидания. — Антон нажал кнопку отбоя вызова.

Рассудив, что дома его никто не ждёт, кроме призрака, Савушкин поехал сначала на Чистые пруды. Потом вместе с внезапно встреченными университетскими знакомыми — в парк Горького.

День пролетел стремительно. До своей девятиэтажки в Вешняках студент добрался на последнем автобусе. В тёмный квартирный коридор он вошёл в начале первого ночи.

Махнул Петру Ильичу, созерцающему через незашторенное окно звёзды. Ответа не получил и направился в свою комнату. Разделся, попытался прихлопнуть комара, но насекомое с противным звуком отлетело, затаившись поближе к шкафу. Сил, чтобы закрывать окно, а тем более искать средство от кровососущих тварей, не было, поэтому студент предпочёл повыше подтянуть одеяло и уснул.

Этот сон Савушкин знал наизусть. Сновидение приходило к нему почти каждую ночь лет до пятнадцати. Потом, когда в их с матерью жизнь пришёл отчим, сон как-то померк. А потом и вовсе перестал сниться.

Антон шёл по родному вечернему городу. Был прохладный сентябрьский вечер. Свет фонарей пробивался через крупные прогалы жёлтой листвы. Савушкин знал, что сейчас он пройдёт мимо старенького двухэтажного здания школы, что в ней — абсолютно тёмной — ярко вспыхнет одно единственное окно. Затем он повернёт за угол, пойдёт через заросший яблоневый сад — его все считали почему-то школьным — к дальнему выходу. А там два двора. И он снова дома. Вместе с обоими родителями.

И пусть каждый раз во сне мама и папа ссорились. И отец, накинув тёмно-зелёную куртку, уходил, хлопнув дверью. Но это была единственная возможность хоть так, в стране сновидений, увидеть его.

Савушкин шёл быстро. Он свернул за угол, взгляд, как и всегда, зацепился за неумелое граффити. Кто-то признавался Маше в вечной любви. Молодой человек прошёл через железную калитку и очутился в тёмном саду. И сразу почувствовал, что что-то идёт не так. Всё видимое пространство полнилось клубами тумана.

Глава 26

Антон огляделся. Этот сад, виденный сотни раз во сне и тысячи в жизни, был именно тем самым. Старые яблони таращились ветками в разные стороны. Кое-где цеплялись, словно борясь за солнечный свет.

Под ногами настолько исхоженная тропинка, что, кажется, он мог повторить путь по ней даже с закрытыми глазами. Метрах в трёхстах чернели решётки ограды. И всё же. В этом мнимом туманном спокойствии было что-то не так.

Силуэт появился внезапно. Словно сменился кадр, как нечто высокое, тёмное прошло за деревьями. Антон, пригнувшись, продолжил наблюдать. Секунда — и снова, но уже гораздо ближе, в клубе тумана появился тёмный, долговязый силуэт. Он постоял на месте, повертел головой.

То, что сначала Антон принял за ветви, столь причудливо обрамляющие голову незнакомца, было рогами. Кажется, что Савушкин даже перестал дышать. Всё, что произошло тогда в квартире ведьмы, обрело чёткость.

Долговязый, словно почувствовав мысли студента, рванул сквозь деревья к нему. Антон также, крадучись и прячась за яблони, стал обходить преследователя кругом. Сколько ни силился, но разглядеть незнакомца Антон не сумел — в клубах тумана выступал явно мужской долговязый профиль.

Савушкин бросил попытки узнать, кто же гонится за ним, привстал и, стараясь издавать меньше шума, заспешил к выходу. Где-то по краю зрения металась в клубах тумана тень.

Антон вышел из сада под тёплый свет фонарей. Застыл, оглянулся.

Позади стелился туман, но преследователя не было. Он силился разглядеть хоть что-то в тени яблонь. Но старый сад был полон тёмных, укромных мест.

Савушкин развернулся и двинулся к дому. Зайдя за угол, он снова обернулся. Преследователь двигался ровно по тем местам, куда не доставал свет фонарей. Антон ускорился. Но это не помогло. Он срезал путь через детскую площадку. Зашёл за железную горку в форме ракеты и принялся ждать.

Никого не было. Секунды тянулись, но преследователь не стремился сократить расстояние. Студент двинулся дальше. Он знал, что ещё один поворот — и увидит родной двор. Что там, на втором этаже кирпичной пятиэтажки, будут гореть два окна. Что дверь в подъезд ещё деревянная и откроется без кода.

Но в тот же момент пришло осознание, что следом за ним туда же двинется тот, кто идёт за спиной. Даже зная, что это сон, он не мог позволить монстру приблизиться к дому родителей.

Савушкин резко развернулся к соседней пятиэтажке и побежал. Миновав четыре подъезда,