Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей

– Ух ты, еще одно удостоверение? Ну ты, Паша, даешь! – сказала Галия.

А когда открыла и вчиталась, то пораженно ресницами захлопала.

– Паша, Комитет партийного контроля при ЦК КПСС. Это теперь ты и там тоже будешь работать?

– Да, но это вместо удостоверения Верховного Совета. И поверь мне, что в КПК престижнее работать, чем в Верховном Совете.

– О, это здорово! – сказала Галия, хотя в её глазах полного понимания, чем это более здорово, я не заметил.

Она еще слишком молода, чтобы разбираться в таких тонкостях партийной политики. Не знает, что КПК – это все равно, что опричнина у Ивана Грозного. Достать может абсолютно любого, на кого монарх пальцем покажет.

В роли монарха, правда, в двадцатом веке Политбюро выступает. Зато КПК это тебе не КГБ или МВД, которым номенклатуру трогать категорически запрещено. Она как раз на охоту на нее и заточена. Как, в принципе, и опричнина у русского царя была заточена на борьбу с подозреваемыми им в измене князьями и боярами.

Поразительно, сколько интересных параллелей…

– Я смотрю, Паша, у тебя и должность тут другая. Инспектор… Это же выше, чем когда ты референтом был в Верховном Совете, правильно?

– Да, милая, это на две ступеньки выше.

– Ого, – обрадованно сказала Галия. – Значит, говоришь, и структура более серьёзная, чем Верховный Совет. А должность вообще на две ступеньки выше. Так это же здорово, Паша! Нам это отпраздновать нужно, я так думаю.

– Почему бы и нет, – улыбнулся я. – Предлагай варианты. А если у тебя их нет, то я сам что-нибудь придумаю.

– Почему же? Есть у меня варианты, – тут же сказала Галия. – У меня несколько уже отгулов скопилось на работе в благодарность от председателя за работу на приемах. Парочку я истратила, когда тебя встречала из зарубежных поездок, но два еще остались. Давай завтра я отгул возьму. Как приедем домой, Морозовой позвоню. Она мне наверняка его даст. И мы с тобой с детьми в зоопарк сходим. Я думаю, они уже достаточно подросли, чтобы зверями, которые там есть, заинтересоваться. Да и погода, по прогнозу, завтра просто великолепная. До градусов восемнадцати может дойти. А то потом как польют дожди неделю подряд, и в зоопарк уже и не сходишь.

– Милая, прекрасная идея, – совершенно искренне сказал я. – Тем более, я там некоторые шаги предпринял, чтобы с вольерами ситуация у зверей к лучшему изменилась. Хотелось бы самому посмотреть, что и как там.

Впрочем, об этом Галия знала. Я же ей уже рассказывал, какие советы давал директору зоопарка. Вполне может быть, что она и предложила сходить в зоопарк, в том числе из любопытства. Чтобы взглянуть, что там к лучшему изменилось.

Так что договорились, что завтра у нас семейный день. Посвятим его детям. А после зоопарка завезём их домой к Валентине Никаноровне и в какой-нибудь хороший ресторан сходим вдвоём.

Приехали домой.

Вначале я фотокорреспонденту позвонил на его домашний номер. Не ответил. Вспомнил, что ему же еще за машиной к дому Ершовых ехать, так что он еще задержится. Надо позже звонить.

Минут пять спустя зазвонил телефон. Я направился к нему в надежде, что фотокорреспондент про меня сам вспомнил, и вот теперь звонит. Но подняв трубку, услышал знакомый голос с легким арабским акцентом. Обрадовался. Значит, от Тарека что-то пришло важное. А я ведь ждал и детские кресла, и ракетки. Ракетки я мог и так увезти из Италии, в чемодане, но подумал, что несколько одинаковых ракеток могут проблемы создать на таможне. Так что договорились, что он их через торгпредство мне передаст. Ну а про автокресла для детей и говорить нечего. Их в чемоданах вообще возить не лучший вариант.

Ихсан сообщил, подтвердив мои ожидания, что хочет передать мне посылки от мистера Эль-Хажжа. Договорились, что я спущусь вниз через час, как обычно. Он сказал, что груз объемный, так что будет неплохо, если я с кем-то еще спущусь, чтобы он мне помог ящики занести.

Забежал тут же к Ахмаду, но мать сказала, что он еще домой не пришел. Позвонил заранее предупредил, что у них с шефом сегодня какая-то встреча в ресторане, на которой он тоже должен присутствовать. Так что раньше восьми вечера, а то и девяти, его не будет.

Пошел тогда к Загиту. С тестем повезло. Сегодня он не дежурил, квартиру не строил, шкафы раздвижные не обустраивал по заказу. Договорились с ним встретиться через пятьдесят минут внизу.

В назначенное время встретились с Загитом внизу. Постояли, поболтали за жизнь совсем недолго, Ихсан вовремя приехал. И я понял, что да, действительно, Загит лишним не будет. У араба пять ящиков с собой оказалось. Один на пассажирском сиденье, два на заднем сиденье. А еще два он извлек при нашей помощи из багажника. Не сильно увесистые ящики, но достаточно громоздкие. Больше одного в руках не унести. Второй, конечно, можно сверху поставить, но тогда ничего не будешь видеть. И загремишь где-нибудь на ступеньках вместе с этими ящиками.

Ихсан сторожил ящики, а мы с Загитом их носили. Когда закончили, я пожал руку арабу и поблагодарил. Тот сказал, что пустяки – это часть его работы. И, оглянувшись по сторонам, передал мне небольшой, но очень увесистый целлофановый пакетик.

Принимая его, я сразу понял, что это. Золотая цепь, подаренная мне Джино. Подгон от сицилийской мафии со всем уважением, так сказать. Подарок, что я тоже не решился везти с собой через советскую таможню… Забавно, что же. Но снова у меня появилось многовато золота для студента, хоть и с кучей подработок. Хорошо хоть, что достаточно скоро все равно в колхоз надо будет ехать, после очередной встречи с учеными-аграриями. Будем согласовывать их предложения с руководством совхоза. Тогда эту цепь в свою камеру хранения под музеем я и закину…

– Что тебе прислали такого в этих ящиках-то, Паша? – спросил Загит, когда мы, проводив араба, вошли обратно в подъезд.

Так и знал, что он не удержится от вопроса. Впрочем, логично, интересно же…

– А пошли, сразу и вскроем, – ответил я. – Я только догадываюсь, что там внутри, но точно не знаю.

Вроде бы как мы с Фирдаусом тему про золотые телефоны проговорили, что такого рода подарки недопустимы.