Ревизор: возвращение в СССР 63 - Серж Винтеркей

«Труд». Сначала, само собой, зашел в кабинет к Альберту Феликсовичу. Он там, правда, не один сидел. Всего рабочих мест было трое, но в данный момент, помимо него, в комнате был еще какой-то худощавый, и на вид нелюдимый двадцатипятилетний молодой человек с всклокоченными волосами. Он мне что-то буркнул в качестве приветствия и уткнулся в раскрытую папку, в которой что-то изучал.

Поздоровался с Альбертом Феликсовичем.

Альберт Феликсович не стал мне говорить, что он, к примеру, три фотографии отобрал, и из них мне нужно выбрать одну для статьи. Нет, он дал мне возможность со всеми фотографиями ознакомиться. Сразу видно опытного человека, который уважает мое мнение как автора статьи и понимает, что его фотография – всего лишь прикладной материал. Да, важный, имеющий значение, но тем не менее прикладной... И раз я автор, то мне и выбирать из его творчества то, что больше всего подходит.

Фотокорреспондент самолично поставил мне второй стул около своего стола. Предложил присесть, достал толстый конверт, и взял из него стопку фотографий, что предложил мне просмотреть. Видимо, все фотографии, что у него получились. За вычетом тех кадров, которые по тем или иным причинам плохо вышли. Дети все же все время были в кадре, а у них мимика очень богатая, и закапризничать могут, как умело с ними ни работай.

Но штук сорок с чем-то фотографий на столе точно было. Неплохой результат. У меня с двух пленок, наверное, максимум два с половиной десятка годных фотографий бы вышло. А тут же еще надо учитывать, что он их для газеты готовил. То есть требования предъявлял гораздо более серьезные, чем я к своим фотографиям домашним предъявляю.

Я начал смотреть фотографии и тут же выпал из реальности. Улыбка сама собой на лицо выскочила. Было полное ощущение, что я просматриваю свои семейные фотографии, находясь где-нибудь в двадцать первом веке, словно этих трех с лишним лет в семидесятых годах в Советском Союзе в теле молодого человека не было. Хотел бы я в прошлой жизни столько действительно высококлассных семейных фотографий иметь из семидесятых…

И фотокорреспондента я не на шутку зауважал, сразу после того, как с первыми несколькими фотографиями ознакомился. У него действительно талант. Я же видел, как быстро он эти фотографии делал. Как-то сумел он всех расположить и сфотографировать именно в те моменты, когда это максимально выгодно Ершовых показывало.

Тем более, что это же моя семья, я с ней десятки лет прожил. Так что, конечно, прекраснейшим образом лица родственников изучил и видел на них больше, чем кто-нибудь другой бы заметил. Как выяснилось, за исключением сидевшего рядом со мной профессионала, который смог прямо в душу заглянуть совершенно незнакомым людям.

Просмотрев все фотографии, поднял голову и наткнулся на удивленный взгляд фотокорреспондента. Да, Альберт Феликсович никак не может понять, почему я так жадно всматриваюсь в фотографии обычной московской семьи, которые он позавчера сделал. Это для него, и он думает, что и для меня, всего лишь обычное редакционное задание, не более того. Так что, конечно, он сильно озадачен, почему я демонстрирую такие эмоции?

Я между тем протянул ему руку. Он, сообразив, что этот жест означает, несколько неуверенно ее пожал.

– Мои поздравления, Альберт Феликсович, – сказал я ему. – Очень профессиональная работа. Столько чудесных фотографий, что я даже и не знаю, какую лучше выбрать для нашей статьи. Большинство из них очень даже годятся. Давайте мы с вами посоветуемся, что будет смотреться на страницах газеты получше.

Одно дело – фотография хорошего качества, снятая профессионалом, а другое дело – то, как она выглядеть будет, когда в газете окажется. Всё же тут куча нюансов, которые он, как профессионал, лучше меня понимает.

Видно было, что фотокорреспондент очень доволен и моей высокой оценкой его работы, и тем, что я с таким вопросом к нему обращаюсь. Понять его можно, наверняка есть много журналистов, которые мнение фотокорреспондента ни в грош не ставят, считая, что всегда лучше него смогут с любым вопросом разобраться. А тут я себя настолько уважительно веду.

Буквально за несколько минут он мне предложил две фотографии. Я одобрил его выбор. Попросил разрешения забрать остальные фотографии, сказав, что я их Ершовым передам, как обещал. Он ничего против не имел. Попросил также у него одолжить обе пленки на случай, если Ершовым понравится какая-то из тех фотографий, что лично он не распечатал, потому что не счел достаточно хорошими для публикации в газете. Для семейного фотоальбома, дело понятное, нет тех высокохудожественных требований, которые он выдвигает к газетной публикации.

Он с пониманием к этому отнёсся, тем более, что я тут же всё, как с ним и договаривались, честно ему оплатил. Только договорились, что негативы он мне отдаст уже после того, как статья выйдет.

С этими двумя фотографиями мы уже к Верочке пошли.

Пришлось подождать в коридоре минут десять, выскочила она куда-то по своим делам. Но когда вернулась, то явно обрадовалась, когда нас двоих увидела.

– О, молодцы! – сказала она. – Паша, Альберт, ну как вы? Я так понимаю, сработались?

– Да, Вера, – ответил я за нас обоих. – Спасибо большое, ты подобрала мне в лице Альберта Феликсовича настоящего профессионала. Очень тебе признателен. Помоги теперь выбрать из двух фотографий. Не можем определиться, какая лучше будет для статьи по семейной трудовой династии?

Зашли в кабинет Веры. Не взяв пока у меня фотографии, она сказала:

– Их пока себе оставь. Давай я вначале статью прочитаю, чтобы у меня общее впечатление сложилось, и мысли появились, какая именно фотография к тексту будет более уместна.

Передал ей обе мои статьи, что заготовил для «Труда». Сначала ей попалась статья про ООП и Израиль. Она удивленно на меня посмотрела, но потом сообразила, что я просто по своему обыкновению, как иногда делаю, сразу две статьи принес. Так что, отложив её, наткнулась на нужную. И принялась её внимательно читать.

Дочитав, кивнула и сказала:

– А теперь давай, Паша, фотографии.

Посмотрев на обе, она, подумав буквально несколько секунд, тут же ткнула пальцем во вторую.

– Вот эта лучше, – сказала она. – Тут у Ершова такой мужественный вид! Сразу видно – потомственный рабочий, на плечах семейной династии которого столичная промышленность держится. Жена тут его еще так за руку держит, что сразу видно, что он глава семьи. И дети очень удачно на ней вышли. Дочка к маме прижалась трогательно со