Титан VIII ранга - Павел Вяч

ведь как он поможет от ментальных ударов и слуховых галлюцинаций? Но с другой — нежить всё же сумела меня отравить, и пусть яд был не особо сильный, но постоянное головокружение и накатывающая слабость сильно подбешивали.

— Тебе-тебе, — заверил меня голос. — Давай договоримся, Титан? Вот скажи, чего ты хочешь?

— Это зависит от того, что ты можешь мне предложить, — осторожно ответил я и, решившись, опрокинул в себя антидот. — Я ведь ещё даже не начинал.

— Ты уже полутруп, — возразил неизвестный. — Давай я дам тебе противоядие, а ты свалишь с этого Осколка?

— Ты, похоже, не воспринимаешь меня всерьёз, — покачал головой я. — Думаю, нужно это исправить. Как насчёт уничтожения этого милого, симпатичного алтаря?

— Да у тебя сил не хватит, — с сомнением протянул неизвестный.

— Ну сам смотри, — пожал плечами я. — И заметь, это ты предложил мне пообщаться, а не наоборот.

— Одумайся, Титан! Ты же еле стоишь на ногах!

Я только хотел было ответить, что достаточно будет одного пинка, чтобы снести его алтарь, как вдруг до меня дошло — да этот тип просто тянет время! Он не договариваться хочет, а просто-напросто ждёт, когда подействует яд!

— Неплохая попытка, — пробормотал я себе под нос и вновь зашагал к алтарю.

— Эй, стой! — тут же всполошился голос. — Давай поговорим!

Я же, поигрывая Лунным клинком, молча шёл к матовой плите алтаря.

— Да стой же ты, Титан! — затараторил он. — Что ты хочешь? Золото? Артефакты? Вечную жизнь?

Но что бы он ни говорил, что бы ни предлагал, я оставался безучастен.

— Да погоди ты! Я…

Кранк!

Лунная сталь вошла в матово-чёрный камень, словно нож в масло. Камень застонал, словно живой, и… потёк.

Он таял у меня на глазах, словно восковая свеча. Тьма с шипением исчезала, обнажая то, что было скрыто под внешней непоколебимостью алтаря.

Я же стоял и смотрел, как у меня на глазах вся эта тёмная грязь сползает, обнажая… прикованного к трону человека?

Человека, из груди которого торчал мой кинжал.

Честно говоря, я не понимал, как в нём до сих пор теплится жизнь — он был худым, словно скелет, а кожа его походила на молоко. Казалось, передо мной сидит выточенная из мрамора статуя. И лишь едва заметная струйка крови, неохотно текущая из-под кинжала, подсказывала — он живой.

В какой-то момент Тьма окончательно стекла с него, и он, едва слышно застонав, приоткрыл глаза, чтобы тут же их зажмурить.

— Где я…

— Где-то в центре Тёмного леса, — тут же ответил я. — А ты, собственно говоря, кто?

— Дирий Ловкий, — с трудом вытолкнул из себя человек. — Ученик… Кристоса Мудрого…

— Ученик? — протянул я. — А твой учитель, Кристос Мудрый, он, случайно, не алхимик?

— Королевский алхимик… — поправил меня Дирий.

— Вот как… — протянул я. — В таком случае, меня прислал король Севас, если тебе что-нибудь говорит это имя.

— Шутите, господин? — удивился Дирий. — Кто же не знает короля Севаса? Неужели он не забыл о нас!

— Не забыл, — усмехнулся я. — Ладно, сейчас я выну кинжал и залью рану зельем Исцеления. А потом…

— Постойте, господин! — перебил меня Дирий. — Не надо вытаскивать кинжал! Тьма ещё не ушла из моего тела. Всё, чего вы добьётесь — я умру, а мое тело станет нежитью.

— Дилемма…

С одной стороны, было бы неплохо спасти ученика алхимика, ведь он может поделиться информацией о случившемся. С другой — без кинжала я чувствовал себя не так уверенно.

— Дайте мне пять минут, господин, — взмолился Дирий. — Я расскажу, что здесь случилось! Мой священный долг ученика — спасти своего учителя.

— Спасти? — удивился я. — Разве не он это всё устроил?

— Нет-нет! — тут же вскинулся Дирий. — Это всё Лайоми Светлый. Первый ученик Кристоса Мудрого! Это он всё устроил.

— Он, говоришь? — уточнил я, вспомнил недавний голос. — Кстати, он может услышать наш разговор?

— Вы уничтожили алтарь, господин, — пояснил Дирий. — Какое-то время он будет приходить в себя. Главное, успеть за это время добраться до остальных алтарей.

— Остальных алтарей? — переспросил я. — Так, Дирий, давай рассказывай, что здесь творилось. Только чётко и по существу.

Мужчина едва заметно поёрзал на своём каменном троне и начал свой рассказ.

Говорил он минут десять, но всё можно было сократить до одной фразы: банальное предательство.

Как оказалось, Кристос Мудрый ушёл в свободное плавание не просто так. Один из его учеников — тот самый Лайоми Светлый — оказался заражён во время одного из нападений нежити.

Дирий не знал толком, что случилось — то ли Лайоми укусил вампир, то ли его волю подавил лич, но факт оставался фактом: любимый ученик королевского алхимика начал превращаться в нежить.

Ну и Кристос Мудрый, конечно же, решил спасти своего ученика, который долгие годы верой и правдой ему служил.

Часть учеников пошли за своим учителем, преисполнившись осознания благородства Кристоса Мудрого, часть предпочли остаться с королём Севасом.

Севас, конечно же, такого поступка не понял — для него судьба королевства была в разы ценнее, чем жизнь одного ученика, и они с Кристосом серьёзно поругались.

Но алхимик упрямо стоял на своём.

Уже на этом моменте я заподозрил, что Лайоми не просто любимый ученик, а, к примеру, сын Кристоса, но перебивать Дирия не стал.

Ну а потом алхимик со своими учениками заняли лес и, проведя специальный ритуал, закрыли его от остальных людей. Прияем лес, как я понял, нужен был Кристосу ради какого-то места силы.

Затем случилась финальная битва, и Севас отступил, спасая остатки своего народа, ну а мир развалился на Осколки.

И вот дальше-то началось самое интересное — сначала алхимики создали замкнутую экосистему, обеспечив себя едой и ингредиентами для опытов, затем, наладив быт в своём Осколке, они все с головой погрузились в исследования некротической природы Смерти.

Всего за Кристосом пошли семь учеников, одним из которых и был тот самый Лайоми.

Он с каждым днём чувствовал себя всё хуже и хуже, и поэтому Кристос сварил специальные вытяжки, благодаря которым замедлил разложение тела своего ученика. Следом он создал зелье, которое могло заменить заражённую кровь, ну и венцом его исследований стала Мёртвая вода.

Ей