Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

только чаи травяные гонял. Только вот мотоблок — не машина. На него номера не вешают, права для управления им не требуются. Но если выехал на трассу, считай, получил россыпь проблем. И почему-то они свалились именно мне на голову этим утром…

— Внучо-о-ок! — обрадовался дед. — А я говорил, шо он приедет!

Молодой инспектор перебрался к столу, посмотрел на ждущие своей участи бумажки и тяжело вздохнул. Я изобразил на лице всю скорбь нашего рода, извинился за причинённые неудобства и поймал взгляд старшего. Лёгкий ментальный толчок, просто чтобы укрепить в них решение избавиться от головной боли в лице деда. Усилил мысль о том, что медали им за это не светят, а геморроя с оформлением будет много.

— Забирайте вашего гонщика, — захлопнул старший папку с заметным облегчением. — И чтоб на трассе я эту технику больше не видел. Она для огорода создана, а не для дорог общего пользования. В следующий раз посчитаю её одноосным трактором и отправлю на штрафстоянку. А водителя…

— Водитель больше перед вами на этой тарантайке не появится, он уже всё осознал. — Я повернулся к деду: — Верно я говорю?

— Верно, внучок…

Дед поднялся, начал прощаться, извиняться и обещаться приехать на велосипеде со своими закатками, чтоб угостить всех здесь присутствующих. Я же понадеялся, что им в руки не попадёт тактическое огуречно-ядерное оружие десятилетней выдержки.

Как добираться обратно — вопрос. Дед всё ещё навеселе, и садить его за руль при сотрудниках будет по меньшей мере глупо. А уж ехать по обочине — тем более.

В итоге покатили мы через поле напрямик к деревне. Надюху в этот раз оседлал я, а вот деду достался столь нелюбимый им велосипед. Подарок, который он со дня вручения считал бесполезной тратой денег, вёз его исправно, и это расстраивало деда даже больше, чем то, что его тормознули на трассе. Он-то был уверен, что велик мой сложится на первой же выбоине…

Мотоблоком я управлял впервые в жизни, и Надюха мою слабину чувствовала. Движок у неё оказался живее, чем я рассчитывал… Управлялась она тяжело, так и норовила уйти в сторону. Нужно было постоянно крепко держать её, чтобы не слететь в ближайший мелиоративный канал.

— Полегче с ней, а то сломаешь ещё! — предупредил дед сбоку, крутя педали и подпрыгивая на кочках.

— Тебе же эта хреновина не нужна была?

— И до сих пор не нужна! Но нельзя же просто взять и загубить такую машину! У неё же душа своя. Механическая, но есть!

— Ты напился-то зачем? — не стал я влезать в дебри споров о душе техники и мотоблока в частности.

— Напился? Я тя умоляю… От квасу больше пьянеють! — отмахнулся дед и едва не свалился с велосипеда.

— А на трассу ты зачем выполз? — начал я допытываться, хоть и понимал, что это бесполезное дело.

— Да чё ты бухтишь под руку… Ну а где, как не на трассе, можно узнать, на что она годится?

Я покосился на него. Вчера этот человек требовал убрать её с глаз долой, ночью обмывал подарок, а утром будил воплями восторга всю деревню, а теперь уже считает её чуть ли не живым человеком, способности которого нужно проверить…

До деревни оставалось километра два, когда Надюха чихнула, дёрнулась и заглохла.

— А не хрен было так газовать! Всё топливо пожрал… — мгновенно ожил дед и начал меня отчитывать, как будто у него бензин закончился бы позже.

Я слез, открутил крышку бака и молча наклонил мотоблок. Внутри едва шелохнулись жалкие остатки топлива.

Бросать технику дед отказался. Оно и понятно: уже успел влюбиться в Надюху. В итоге велосипед перекочевал в прицеп, а мы встали по обе стороны от мотоблока и потолкали его к дому.

Толкалась Надюха заметно хуже, чем ехала на своих конях. И это неудивительно: весу в ней добрый центнер. Уже через полкилометра дед растерял остатки ночного веселья, а я понял, что зарядку сегодня можно не делать.

К деревне мы подходили мокрые от пота и единодушные во мнении, что канистра бензина в хозяйстве — вещь не лишняя. Надо будет прикупить про запас.

Добравшись до ворот дома и загнав непослушную барышню под навес, я отдышался и попытался отправить деда спать. Он, конечно же, сказал, что спать некогда, мол, у него работы много, и пошёл за кисточками для своих непокрашенных гирь. Пять минут спустя нашёл его храпящим с кисточкой в руках на прожжённом диване.

Я ополоснулся и состряпал яичницу с колбаской. Не завтрак чемпиона, но сойдёт. Калории есть калории, а день сегодня будет долгим. Так что надо подзаправиться как следует.

Маячок показывал, что седан отдыхает у здания управления. Гости ещё, видимо, не проснулись или пьют кофе в кабинетах, обсуждая, как споймать неуловимого меня. А значит, пора поработать над вопросами, что меня так сильно смущают…

Начал со списка добрых людей, подсказывающих отчаявшимся, где взять денег. Ответы на свои вопросы я смогу получить там же, где появляется беда для слабовольных и жаждущих халявы людей — в букмекерской конторе.

* * *

Контору я нашёл за тонированными стёклами, с которых поджарый футболист обещал каждому новичку золотые горы. Внутри было сумрачно, воняло дешёвыми сигаретами. Под потолком висели экраны с котировками, вдоль стен стояли терминалы, а за стойкой кассы зевала сотрудница.

Посетители в этот час собрались постоянные. Мужики разного возраста, но с одинаковым выражением на лицах кочевали от терминала к терминалу и вполголоса спорили о тоталах, сверяясь с мятыми купонами.

Наушники я снял ещё на входе, и чужие мысли хлынули в голову. У каждого второго здесь имелась выстраданная система, которой не хватало сущей мелочи — очередной зарплаты. И вот тогда-то она непременно должна была заработать. Святая простота эти игроки…

Нужного человека я тоже быстро нашёл. Немолодой, аккуратный, из общей массы он выбивался ухоженностью и тем, что на экраны практически не смотрел. Сидел в телефоне, что-то печатал, больше внимания уделяя людям, а не спортивным результатам. Он тоже ставил, но ставил на людей. Предсказывал, кто из них