Призрак «X» ранга - Андрей Мельник

В памяти Максима этот доброжелатель выглядел чуть моложе, но узнать его не составило труда. Я встал у соседнего терминала, растерянно потыкался в меню, как новичок, и двух минут не прошло, как рядом нарисовался мой клиент.

— Первый раз у нас? Смотрю, запутались. Тут полсотни событий, с непривычки глаза разбегаются.

Я поднял на него благодарный взгляд и нырнул в чужую голову. Доброжелатель объяснял мне про экспрессы, не умолкая, а его память тем временем выкладывала передо мной всю подноготную. В штате конторы он не числится, доли ни в чём не имеет, работает вольным художником. Присматривает проигравшихся и в нужный момент шепчет им адресок, где выручат без справок и поручителей. За каждого дошедшего ему отстёгивает процент мутный тип, торгующий хозяйственной мелочью на ближайшем рынке. Выше этого типа доброжелатель никого не знает в цепочке, а значит, надо идти дальше по следу.

— Спасибо. Я, пожалуй, сначала присмотрюсь, — прервал я лекцию про экспрессы и направился к выходу.

За спиной доброжелатель потянулся к виску. Теперь голова у него будет гудеть до вечера. Пусть считает это профессиональным заболеванием и кармой.

Оценил я услышанное уже на улице. Цепочка у Поршня выстроена грамотно. Каждое звено знает только соседнее, и даже если одно выдернуть, остальные не пострадают. Придётся перебирать их по очереди… Впрочем, рынок отсюда всего в двух кварталах.

Надеюсь, звеньев не шибко много, и все они плюс-минус на адекватном расстоянии друг от друга. Не хотелось бы по всему городу до ночи шататься…

Начинался рынок с мясных рядов и пикирующих на посетителей мух, а заканчивался территорией вечной распродажи, где на прилавках лежали носки и телефонные чехлы моделей, снятых с производства ещё при прошлом мэре. Моё следующее звено обитало именно здесь, за точкой с хозяйственной мелочью. Сухонький мужичок неопределённого возраста успевал одновременно пересчитывать кассу и следить за проходом, не глядя при этом ни на кого прямо. Торговля у него шла вялая, и по всему выходило, что батарейки в этой точке — товар не основной.

Я выбрал упаковку самых дешёвых и попросил заодно крючки для полотенец, если найдутся. Мужичок поднял на меня глаза, и этой пары секунд мне хватило, чтобы пройтись по верхним слоям его памяти. Схема подтвердилась с первых же кадров.

Сам он денег никому не даёт, боже упаси. Он знакомит. Приводят к нему человека, он оценивает гостя и, если тот не похож на подсадного, отправляет его дальше, к оформителю. На подсадных у него чуйка. Всё же уже трижды сидел, хоть этого и не поймёшь по его лицу. И что удивительно, он знал довольно много, как всё проходит дальше…

Оформитель днями сидит в пивной на дальнем углу рынка, за столиком у окна. Достаточно ознакомившись с личными данными будущего должника, он отводит жертву в ближайшую подворотню без камер, в тупик с мусором и сломанными паллетами с рынка. Там и выдаёт конверты.

Первая встреча — знакомство, оговор суммы, уточнение паспорта. Вторая организовывается через полдня, когда «друзья» уже пробили клиента по базам. И, судя по тому, что они не побоялись взять в оборот сотрудника полиции, у них, должно быть, серьёзное прикрытие…

Крючков у продавца, увы, не нашлось, а батарейки перекочевали в карман. Я рассчитался и пошёл через рынок к дальнему углу. По дороге поймал себя на мысли, что схема начинает мне нравиться. Своей наглостью. Контора человека разоряет, добрые люди утешают и передают его по цепочке дальше, на конце которой ждёт заветный конверт.

Интерьер в пивной на углу не менялся, похоже, со дня открытия, постоянные клиенты будто срослись с дешёвой мебелью. За пластиковыми столиками сидели по одному, по двое. Столик у окна, где обычно сидит оформитель, пустовал.

Я взял чай, устроился в углу и прослушал зал. О моём клиенте здесь никто не думал, зато у входа заседала экспертная комиссия из трёх человек и обсуждала всё на свете. Дело шло к обеду, и я решил, что они не откажутся от халявы.

Так оно и оказалось. Более того, комиссия меня не разочаровала. Стоило подсесть ближе, взять экспертам по кружке и невзначай уточнить, куда пропал человечек, что вечно сидит у окна, как меня завалили сведениями.

Выяснились и имя с фамилией, и то, что он ногу сломал и лежит в больничке, в травме. По версии первого эксперта, он свалился с крыши гаража. Что мужик там делал, эксперт даже не предполагал, но кто-то на рынке так сказал, и он принял на веру. Второй настаивал, что того сбила баба на самокате, и здесь комиссия чуть не переругалась, потому что третий знал наверняка, что это муж любовницы оказался с тяжёлым характером и кулаком.

Я поблагодарил собравшихся, оставил им шанс определить победителя в своей дискуссии и покинул заведение. Правду о ноге узнаю из первоисточника.

Найти человека в городской больнице, особенно если их много, — задача не простая. Я же прикинул, что если он постоянно тут ошивается, значит, где-то тут и живёт. Раз где-то здесь живёт, то и попасть должен был в ближайшую. А ближайшая стоит в паре кварталов от рынка.

Пятнадцать минут неспешным шагом, и вот я у ворот больнички. По дороге я завернул к фруктовому лотку. К больному с пустыми руками не ходят, это подозрительно, а сетка апельсинов превращает любого посетителя в родственника. Особенно менталиста.

Пока я шёл по следу, время неумолимо бежало. В приёмной травматологии выяснилось, что часы посещений закончились сорок минут назад…

Пост охраняла старшая медсестра — внушительная женщина, и на моё «мне буквально на минутку» у неё нашёлся отработанный годами ответ:

— Вечером после пяти или завтра с десяти.

Я прикинул варианты. Внушить ей, что минутка ничего не изменит, — дело двух секунд. Только вот медсестра свою работу делала честно, потому и копаться у неё в голове не хотелось. Вредно это бывает…

В голову пришла шальная мысль, что эта же больничка должна и пригород обслуживать. С районной больницей у нас как-то не заладилось: она дальше, чем город, на сорок километров.

— А можно уточню? А то я с деревни приехал. Может, вообще не