Печатница. Новый тираж - Алена Шашкова

Пастухова я отправила за Врановым, сказав, что готов окончательный вариант карты и нужно его утверждение, могу ли я передать его резчику.

Когда он ушел, я неожиданно для себя начала прислушиваться к каждому звуку со двора. Проходя мимо зеркала остановилась и даже попросила Дуню поправить мне прическу. Поправила манжеты, подумала о том, что у Вари где-то были другие серьги, поинтереснее.

Думала отвлечься газетами — все же не генерала я жду, а заказчика. И сосредоточена должна быть на деле. Но ловила себя на мысли, что очень хочу показать, как хорошо вышло у Анастасии и какого ловкого резчика мы можем нанять.

Он точно разделил бы мою радость.

Когда я уже в третий раз посмотрела на часы, раздраженно захлопнула папку с газетами. Глупость какая.

Однако, когда раздался колокольчик, я вышла в переднюю первой. Даже сама распахнула дверь.

Улыбка сползла с лица быстрее, чем я успела ее удержать. На крыльце стоял Градский.

14.2

Похоже, мой вид оказался слишком красноречивым, потому что поручик задержался на мгновение перед тем, как поклониться.

— Варвара Федоровна, — он снял фуражку и вошел в переднюю, прикрывая за собой дверь.

— Сергей Дмитриевич, — я все же нашла в себе силы улыбнуться. — Прошу.

Дуня, прихрамывая, появилась из гостиной. Она приняла шинель и фуражку, то и дело хмуро поглядывая на меня. А я пыталась убедить себя, что все в порядке: в конце концов, именно Градский до сих пор привозил исходники и забирал готовые листы. Странно было скорее то, что я почему-то ждала другого.

— Пастухов передал мои слова? — спросила я, когда мы прошли в кабинет.

— Да. Николай Алексеевич поручил мне забрать карту и сказал, что внимательно ознакомится с ней у себя, — кивнул довольный Градский.

Я поджала губы и поправила манжету. Дурная привычка, надо бы от нее избавляться. Дуня тоже хмыкнула из своего угла. Сегодня было кому следить за приличиями, хотя, похоже, вчера это было бы более актуально. Может, хоть додумывать не было бы повода.

— А что насчет утверждения резчика? — уточнила я.

— Его превосходительство сказал, что в выборе мастера полагается на вас, — ответил поручик. — Просил только согласовать цену и сроки работы.

Я положила ладонь на край стола, провела пальцами по отполированному дереву с несколькими щербинками. Еще вчера Вранову требовалось лично проверить работу Анастасии. Сегодня оказалось, что достаточно поручика. Даже личностью еще одного наемного рабочего не интересуется.

На языке крутился дерзкий вопрос, чем же так сильно занят его превосходительство. Но задавать его вслух я сочла совершенно лишним. И так уже выдала то, что ждала генерала.

— Также его превосходительство распорядился, что теперь все бумаги привозить и забирать буду я, — поручик положил передо мной свернутый лист, очевидно, от генерала. — К нему обращаться только в самом крайнем случае.

Что же… Раз так, то мы постараемся обойтись без крайних случаев.

— Тогда не будем задерживать вас дольше необходимого, — я распрямила спину и посмотрела на Градского. — Вот первая чистовая карта. Ее нужно еще раз проверить, чтобы отдать резчику. Подписи, которые необходимо сделать на самой карте потом будут выполнены писцом. А изъяснение знаков мы отпечатаем набором…

— Я справлюсь, Варвара Федоровна, — поручик глядел на меня так, будто для него было делом чести меня убедить.

И мне снова вспомнилось его приглашение, и снова накатила неловкость.

— Я в вас не сомневаюсь, — покачала я головой.

И это было правдой. Только не меняло того, насколько мне самой было важно убедить одного определенного человека в том, что справлюсь Я.

«Я ехал к вам».

Надо же было мне понять это настолько неверно. Я поднялась. Разбираться в причинах поведения Вранова сейчас совершенно не хотелось.

— Идемте, — сказала я. — Матвей сказал, что Митяй должен зайти сегодня. Возможно, я сразу и познакомлю вас с мастером-резчиком.

Митяй действительно уже был в типографии. Он стоял у дальнего окна вместе с Матвеем. Тот ему что-то объяснял, видимо, по малой доске для Еремеева, а, может, и по разделителям и уголкам. Их нам еще предстояло сделать.

При нашем появлении оба мужчины обернулись. Митяй быстро снял картуз и поклонился Градскому и мне.

— Сергей Дмитриевич, — я решила представить резчика поручику, но поняла, что полного имени работника-то и не знаю. — Это Дмитрий…

— Дмитрий Корнеев, — подсказал тот. — Резчик.

Градский кивнул и перевел взгляд на стол, где лежала Еремеевская доска.

— Ваша работа? — спросил поручик.

— Моя, — кивнул Митяй.

— За схемы военные возьметесь? — Градский решил сразу взять быка за рога.

— Сперва посмотреть надо, ваше благородие, — осторожно ответил Митяй.

Градский достал папку с бумагами, которые забрал, развернул чистовой лист и положил его на свободную часть стола.

Митяй наклонился над картой. Градский встал с другой стороны, а я некоторое время наблюдала, как резчик молча водит взглядом по линиям.

— Сделать можно, — вынес вердикт Митяй

— Но?

Митяй указал на карту толстым пальцем, не касаясь бумаги.

— Тут линии близко. Дороги, вода, вот эти мелкие знаки. Груша нужна хорошая, сухая. А лучше самшит, — сказал он.

Я глянула на Матвея.

— Да где ж мы сейчас самшит-то найдем? — пробасил он. — Его только заказывать.

— Тогда грушу торцевую надо, — ответил Митяй. — На продольных волокнах может протащить, и никакого правильного изгиба не получим.

Я потерла переносицу.

— Подождите, — подняла я руку. — Торцевая — это поперечный срез?

— Он самый, — кивнул резчик.

— Так мы такого размера поперечный и из груши не найдем.

Митяй покачал головой.

— Цельную и не надо, — успокоил он. — Сделаем составную. Я качественно склею, так что и ноготочком не подцепишь. А потом по высоте доведем под набор.

— Дерево мы найдем, — сказал Градский. — Его превосходительство распоряжение выдал. Вместе с бумагой.

— Сколько времени потребуется? — уточнтла я.

Резчик снова наклонился над листом.

— Дня три на первую, — сказал он. — Остальные если по привычному, может, и быстрее пойдут. Хоть завтра приступить могу.

— Завтра нет, — сразу сказала я. — Вырезать придется здесь, а завтра типография будет недоступна.

— Здесь? — Митяй