"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Я не поленилась, перенесла запись в свой блокнотик без "ятей":

Каплун натурально

Очищенного, вымытого и заправленного каплуна окропить лимонным соком,

обложить тонкими пластами шпику, сверх которого положить мелконарезанных

и в половину запасерованных кореньев петрушки, луку, моркови, сельдерея и порея,

покрыть промазанной маслом бумагой, завязать голландскими нитками,

и сложить в кастрюлю, прибавить еще немного кореньев, соли и пряностей, подлить чумичку бульона и варить на легком огне под крышкой до мягкости.

Когда будет готов, очистить от бумаги, шпику и ниток, разрезать на части и сложить

на блюдо так, чтобы каплун был в цельном виде;

Потом коренья протереть сквозь сито, прибавить немного сливочного масла с мукой,

вскипятить, размешать и, разведя собственным бульоном, подлить под каплуна на блюдо.

Разыгрался у меня аппетит! Осталось раздобыть каплуна, выяснить, что такое чумичка и в чем преимущество голландских ниток. Я думала, с петухом будет проще всего. Вдруг выясняется, что в европейской кухне существует четыре вида куриного мяса: цыпленок, курица, пулярка и каплун.

В двух последних случаях представлены стерилизованные птицы. Молодых петушков лишают гребешка и семенников уже в возрасте 3-5 недель, зато они быстро растут и прибавляют в весе, на грудке скапливается жир, укрупняются тазовые кости.

Как объяснил Чагин, во Франции существует настоящий культ каплунов и пулярок. Мясо таких птиц особенно нежное и сочное.

— Чему вы удивляетесь, Алена Дмитриевна? Традиция кастрировать домашнюю птицу идет еще из Древнего Рима. В каждом имении патриция существовали специально обученные рабы для подобных целей.

Век живи - век учись... Чумичкой здесь называют половник и в то же время неопрятную женщину, а голландские нитки имеют отличное качество, как и все сукно голландских ткачей.

Дальше я увлеклась описанием сладких блюд, и вдруг Чагины восемнадцатого июля приглашают на Асенькины именины. Я по простоте душевной думала, что речь о дне рождения, но Перекатов уточнил - день ангела.

Гостей ожидается немного, зато кондитер самого князя Зарайского (нарочно выписанный из города) приготовит несколько венских тортов и пирожных, в том числе шоколадный «Захер». Я насторожилась. Мама с бабой Шурой очень любили «Прагу» и знакомый кондитер утверждал, что советский вариант «Праги» похож на легендарный «Захер».

Но в нашем-то времени в рядовой кулинарии его, наверно, с консервантами готовят, с заменителями животных жиров и сомнительным абрикосовым джемом. А здесь даже рецепты звучат словно орган:

Один фунт разогрѢтого столового масла (дать ему отстояться, чтобъ было чисто) влить в чашку, остудить и сбить вѢнчикомъ в густую бѢлую пѢну. Потом положить в него одинъ фунтъ мелкаго белого сахару и хорошенько перемѢшать; послѢ чего по одному класть до тридцати желтковъ… Влить полбутылки жирных сливок...

Долго разглядывала титульный лист издания 1866 г. Пришлось признать, что венчики на высокой российской кухне существовали уже в середине девятнадцатого века. Непременно надо найти в Москве образец и отправить Василисе Кожиной вместе с самой прогрессивной машинкой для сбивания масла.

Глава 36. Макушка лета

Отдыхаю от дороги в московском доме. Погода наладилась, ни жара, ни холод, а в самый раз. Чагины оставляли до свадебных торжеств, но мы с дедушкой вежливо отказались. Пора и честь знать, пора и своими делами заняться.

И все же не минует нас брачное застолье. Никифор Демьяныч доложил, что неделю назад Макар Лукьяныч с Ольгой Карповной заезжали, оставили приглашение на церемонию законного союза двух любящих сердец. Рада за них. Наконец-то Ляпунова решилась. Не иначе Бабушкину повышение по службе светит или дальний родственник капитал завещал.

А я познакомила деда со своими домашними и Данилкой. Дом в Дурновском переулке Егору Семенычу очень понравился, люди в нем тоже. Чувствую, соскучились по мне. Данька даже с визгом на шее повис, хотелось его приподнять от земли, завертеть в воздухе, да вспомнила о своем затейливом положении – остереглась.

На другой день после приезда пришлось вызывать портниху наряды мои перешивать. Прежние маловаты стали от обильных обедов в Горностаевке или по некой другой причине. Первой Марфе Ефимовне шепнула о беременности – та поохала, похвалила, потихоньку разнеслись вести по дому.

Волновалась, что Никифор Демьяныч будет смотреть сурово, мол, понесла барынька без мужа. Но в глазах старого камердинера напротив появилось участливое выражение, и даже интонация голоса поменялась, когда обращался ко мне. Теплее стала, с оттенком доброго покровительства. Я словно мысли его читала:

«Во все времена господа чудили. Эта еще не хуже прочих… И мужика в дом не приведет. Значит, какого попало не надобно. Разборчивая и на том спасибо».

Зажили мы спокойно, размеренно. Услышав о моем возвращении, явился с визитом Самарский, привез на знакомство молодого художника, чьи открытки прежде умиляли меня сценами деревенского быта.

Звали его Аркадий Григорьевич Петров, был он незаконнорожденным сыном обедневшего барона. И хотя родители позже обвенчались, статус Аркадия и права на наследство оставались сомнительными.

Но молодой человек любил и умел рисовать, мечтал получить академическое образование. За ужином он рассказал, что сейчас дела пошли лучше, поскольку один серьезный преподаватель из Московского училища живописи, ваяния и зодчества заметил его талант и оказывает всяческую поддержку.

— Ах, как я люблю Москву, Алена Дмитриевна! Для художника-жанриста это же настоящий кладезь сюжетов. Здесь и Гоголь, и Островский, и Тургенев, и Толстой… Мы дышим общим воздухом с великими людьми, ходим по тем же улицам. Смотри и наблюдай, примечай сердцем, твори!

Аркадий Петрович взялся развивать меня по художественной части. Днем мы посещали музеи и выставки,