"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

Ох, ты Господи! Я уже хотела народ звать на помощь, опасалась за его душевное состояние. А ларчик просто открывался. Хитрый товарищ прослышал о моем интересном и весьма щекотливом положении, решил всех зайцев разом поймать.

— Дражайшая Алена Дмитриевна! Готов принять вину на себя. Располагайте мной, богиня!

— Про какую вину вы талдычите, Алексей Павлович... фавн мой дрожащий.

— Перекатова вызову на дуэль!

— А он тут никаким боком не причастен, - важно говорю я.

Самарский наморщил лоб и после краткого замешательства выдал идею, что готов тотчас на мне жениться, чтобы будущий младенец имел законного отца, хоть и не родного по крови.

— Исключительно из дружеских побуждений. Согласен на небольшое содержание, какое сами решите назначить по своей доброте. Ни в чем не буду вас стеснять, на общую спальню не рассчитываю, однако при Вашем снисхождении и моем обаянии...

— Благодарю Вас, Алексей Петрович, справлюсь сама.

Признаться, я растрогалась такой почти бескорыстной заботе, но вынуждена была отказать пылкому кавалеру.

— Кстати, а как поживает богатая бабулечка на соседней улочке? Еще навещаете ради пасьянсов и напудреных елизаветинских париков?

— Скорее насквозь пропыленных и усыпанных персидским порошком. От клопов-с.

Самарский надулся, обиделся, упрекнул, что не понимаю его благородный порыв и тонкую натуру. Я пожалела и простила, а у самой в душе заскребся игривый котенок. Нравы здесь строгие, воспитывать малыша одинокой маме непросто даже при больших капиталах.

Проводила Самарского, отменила салон по причине легкой хандры, а вечером дедушка взялся за чемоданы. Хочу, говорит, побывать у Шурочки на могилке, проститься и прощения попросить. У меня снова сомнения, то ли с ним перебраться обратно в двадцать первый век, то ли одного отпустить. В итоге путешествовать не рискнула, только написала маме письмо, что жива-здорова и собрала сумочку дорогих гостинцев.

— Деда, мы же дом в Ожогино продали, как ты объяснишь свое появление на чужом участке? Примут за вора, вызовут полицию.

— Уж я выкручусь, не впервой. Составь списочек, что тебе оттуда привезти?

Вот так запросто, будто в соседнее село собирается. Покачала я головой, достала из шкафчика карандаш и бумагу.

Для отвода глаз дедушка пару дней прожил в секретной комнате Ляпуновой, будто бы хворал, а потом благополучно исчез. Зато ко мне зачастила незабвенная Акулина Гавриловна. От ушлой свахи ничего не скроешь, и я не слишком долго ломалась.

Прямо сказала, что отец моего ребенка - Илья Зарубин, но претендовать на его фамилию не стану, а как окрепнет осенью дорога, уеду с дедом в Сибирь на свои золотые прииски. В родовое гнездо вернусь.

То-то охов было…

— Неужто и не скажешь Зарубину?

— В ссоре мы! Напраслину на меня возвел и бранил прилюдно, - с показным равнодушием отвечала я. - Бегать за ним не буду. А захочет повидаться, меня не сложно в Москве найти - милости просим к нашему шалашу и горячему самовару. Я даже конфет ромовых припасла для особых гостей. Только попросила Марфу Ефимовну спрятать покрепче. А то сама перетаскаю по одной.

Глава 37. Новый гость и кулинарные споры

В начале августа расквасилась погода, небо в тучах, на сутки дожди, недаром у Архипа кости болели.

— Истинный сеногной!

И вот одним таким мокрым вечером мы с Данькой в шарады играли, надо было написать слово и жестами его значение изобразить. Вдруг Антонио объявляет, что у ворот стоит человек, ищет какую-то пожилую сеньору. Никифор Демьяныч рассердился, аж седая борода затряслась:

— А кто тебя просил в разговоры с чужими вступать? Разве это твоя работа? Не знаешь здешних порядков, сиди на кухне, корицу толки.

Надо признать, что любимое место Антонио в моем доме – кухня. Там они здорово сошлись с Марфой Ефимовной, думаю, тут еще причина в пригожей работнице Авдотье Спириной. Видела в окно, как Антонио перед ней выписывал кренделя, нравятся ему русские женщины крупных форм.

Но человек, пришедший к нам в дождливый вечер, меня заинтересовал.

— Может, он прежнюю владелицу ищет, вы бы с ним объяснились, Никифор Демьяныч.

— Будет исполнено!

Накинул плащ, ушел к воротам и скоро вернулся с докладом.

Оказалось, что старенький иностранец-музыкант на корявом русском спрашивает о здоровье Анны Карловны Бек.

— Назвался Людвигом Федоровичем. И очень расстроился, узнав, что барыня наша преставилась по зиме. Видать, хотел свои услуги предложить. Да еще неизвестно, что за мастер, может, воровским делом промышляет.

— Вы готовы каждого подозревать… Куда же он теперь пойдет? – спросила я.

— А не наша забота, - сурово ответил Никифор Демьяныч. – В Москве немцев собрано немало, пусть ищет других покровителей.

Я задумалась. Представила, как старый человек ковыляет от дома к дому и везде получает отказ. А вдруг он приезжий и ему ночевать негде? И ужина горячего сегодня не имел, а у нас куриные тефтельки с подливкой остались.

— Никифор Демьяныч… вот что… если он еще там стоит - зовите в дом.

— Это для какой же надобности? – насупился грозный камердинер.

— Узнаем, откуда он прибыл и на каких инструментах играет. У нас фортепиано пылится зря.

Рассердилась немного на ворчливого старика, не сдержала упрек.

— Хорошо ли в преклонном возрасте работу искать и в ночлежке устраиваться? Может, у человека несчастье? Надо помогать ближним по мере сил. Дающему и дано будет, согласны?

— Надо с младых ногтей самому устраивать свою судьбу, а на ближних не полагаться, - процедил Никифор Демьяныч, но пошел обратно в сени и на темный двор.

Скоро в гостиной