Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

И одна из них, почти прямо под ним, старалась выплюнуть из пасти остатки измочаленной в щепки корзины.

Сборщика, старика в выгоревшей красной рубахе, видно нигде не было.

Фарух почувствовал, что если бы его голова не была бы обрита налысо, волосы на ней сейчас зашевелились бы и встали во весь рост.

— Ч-что… это? — не отводя взгляда от ожившего валуна, с трудом выдавил он из себя.

— Это? Камнееды, — равнодушно пожав плечами, пояснил Багадул. — Они живут там, в пещерах, а сюда, на открытое пространство, вылазят днем погреться на солнышке. Они очень медлительны… когда никуда не торопятся. Да и вообще-то они не злые. Просто иногда почему-то взбрыкивают и хватают всех, кто оказался рядом. Но потом скоро выплевывают. Я имею в виду, они не едят людей. Они питаются камнями. От людей у них то ли изжога, то ли гастрит, господин сотник Секир-баши объяснял… Но у них мозгов — меньше, чем у комара. Не могут запомнить, что людей им есть нельзя, и жрут кого ни попадя почем зря. А у нас — сплошные убытки. Корзина вот была почти полная. Комплект сбруи тоже недешево стоит — шорники совсем совесть потеряли. Веревка опять же…

Фаруха передернуло.

— А старик?

— А что — старик? На его место другой быстро найдется.

— Неужели на такую ужасную работу бывают добровольцы?

Багадул посмотрел на нового раба как на умалишенного, и если бы ему не было так жарко и так лень, то обязательно покрутил бы пальцем у виска.

Фарух истолковал этот взгляд по-своему.

— Но его же… Они же… Их же…

— Ну и что? Какой-то ты изнеженный… Ну да ничего. Я, когда только тут служить начал, тоже такой впечатлительный был. Но после первой дюжины как-то привык.

— А разве нельзя этих чудовищ перебить как-нибудь?

— Перебить?! Да скорее мы всех вас тут перебьем! Ишь, чего придумал — камнеедов перебить! Да знаешь ли ты, что здесь — единственное в мире место, где они выходят на поверхность. И то, что сборщики собирают там, внизу — изумруды, — это их навоз!

— Навоз?.. Изумруды?.. Да не может быть!.. Изумруды же добываются… Добываются… — Фарух растерянно замолк. Как добываются изумруды или, если на то пошло, рубины, топазы и прочие бриллианты, он никогда не задумывался, но в его представлении это было связано с продолжительным копанием темных узких тоннелей или шахт под землей большим количеством немытых бородатых людей с кайлами, масляными лампами и канарейками. Более того, он был почти уверен, что и чалму изобрели именно такие люди, потому что каски в Сулеймании находились еще в единоличном пользовании солдат и делиться ими они не хотели.

Конечно, он читал и слышал не раз, что великий Гарун аль-Марун утверждал, что богатство — это навоз, но начинающему купцу и голову не приходило, что это можно понимать буквально и что компоненты в этом предложении можно поменять местами.

— Но неужели так? Никогда про такое не слышал, — изумленно качая головой, пробормотал Фарух.

— И не ты один, — снисходительно успокоил его охранник.

— Но ведь, наверное, можно тогда собирать камни ночью, при свете факелов, когда эти монстры спят…

— Свет ночью их притягивает, бестолковый. А реакция в темноте у них такая, что по сравнению с камнеедом муха покажется черепахой. — И, с минуту помолчав и задумчиво почесав под шлемом, добавил: — М-да-а… Значит, мы лишились одного сборщика. Я так думаю, наверное, ты после обеда встанешь на его место. Посмотри на себя — хоть ты и росту среднего, но весу в тебе наверняка не больше пятидесяти килограммов будет. Вон как скулы выступают. Даже морить голодом специально тебя совсем немного придется.

— Меня?! Но я не хочу!.. Я не могу!.. Я не умею!.. Пожалуйста!..

Фарух в панике попытался вскочить, но тут же наткнулся на острый конец пики Багадула.

— Не хочешь на веревке — сбросим так. Выбирать тебе, — равнодушно пожал тот плечами, и красные кожаные доспехи зловеще заскрипели. — Ну-ка, дай-ка я тебя опять свяжу, что-то больно ты прыткий. — И стражник, вытащив из-за пояса кусок колючей веревки, ловко скрутил ему руки перед собой.

Фарух обмяк, обессиленно опустился на камни и закрыл лицо связанными руками.

Когда солнце, утомленное созерцанием пыльных испуганных людишек, копошащихся зачем-то на самом дне большой ямы, стало опускаться за горизонт, а темнота, потягиваясь, вылезать из различных пещер и расселин, куда она уходила отдыхать на светлое время суток, прозвучали гулкие удары гонга, и тягачи вытащили на поверхность своих сборщиков в последний на сегодня раз.

За все послеобеденное время отчаянно трусивший и чуть ли не подпрыгивающий при каждом подозрительном шорохе и стуке Фарух смог набрать только четверть небольшой корзины, и старшина его десятки, едва заглянув в нее, с уверенностью угрюмо бросил:

— Сегодня оставят без ужина. А если завтра до обеда не наберешь хотя бы две, то и без обеда. И нас с тобой заодно.

Понурившись, Фарух отвязал веревку, закинул корзину за плечи и, осторожно переступая с доски на досочку, зашагал по шаткому мостику на твердую землю.

У самого края сборщиков его моста уже поджидал надсмотрщик с большой, чуть ли не в рост человека корзиной.

Сунув свой толстый короткий нос в корзинку Фаруха, он презрительно скривился и небрежно высыпал ее небогатое содержимое в свою.

— Без ужина, — как и предрекал старшина, небрежно объявил приговор он, поставив какую-то отметку у себя на пергаменте. — Следующий!..

Сзади уже толкали и напирали рабы из другой команды.

Топот копыт возник из ниоткуда — и вот из-за поворота вылетел конный патруль, в недобрый час нашедший юного купца-неудачника сегодня утром на своем пути.

Самый здоровенный всадник, завидев Фаруха, резко остановил коня — только галька из-под копыт полетела в разные стороны.

— Ну как работка? — посмеиваясь в тоненькие, аккуратно подстриженные усики, весело поинтересовался он.

— Это ты! — обрадовался ему Фарух, как родному. — Охранник Амбабула! Это ты! У тебя остался мой кувшин! Ты положил его в седельную сумку, помнишь? Отдай мне его, пожалуйста!

— Кувшин? — делано удивился солдат. — Какой такой кувшин? Не помню никакого кувшина!

— Старый кувшин! Мой! Тебе твой командир велел его вернуть мне!.. Он ведь у тебя еще?.. Ты его не потерял? Не выбросил? — Фарух смотрел на него так, как будто решался вопрос его жизни и смерти.

— Ах этот… Ах командир… Ах вернуть… — ухмыляясь, закивал головой развеселенный такой