Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

раз. Родственнички, мать их… зря она не вмешалась. Нужно было выйти и… что? Она и сама не знала, что нужно было сделать, но почему-то была совершенно уверена, что Виктор обязательно смог бы ее защитить. Виктор и Николай, который за Маринкой Мироновой ухаживает, даже не ухаживает, а жених. Свадьба у них в октябре, пригласили всех.

Она покачала головой, усмехнувшись. Дожила, Салчакова, на чужих мужиков рассчитывает. Подняла мяч, снова подбросила, снова резанула его со всей силы, так что тот несколько раз отразился — от пола, от стены, от потолка. Покатился в угол.

Мужчины, которые пришли за ней были страшными, глядя на них, казалось, что такие — способны на что угодно, рядом с ними было неуютно даже просто стоять. И если бы она была одна — то, наверное, испугалась бы сильнее. Но Виктор и Николай и вообще вся команда — вступились за нее. Может быть, если бы дело дошло до драки или чего похуже они бы и не смогли ничего сделать… все же с той стороны были мужчины. Четверо мужчин.

Айгуля вспомнила свои чувства в тот момент и вдруг подумала, что нет, ничего бы не случилось. Потому что она видела, как остановился этот… Рашид. Встретился взглядом с Виктором, увидел Николая и остановился. А ведь пер вперед как бульдозер. И тогда ей почему-то захотелось чтобы этот Рашид — продолжал идти. Чтобы спровоцировал Николая или Виктора. Почему-то захотелось увидеть, как его…

Она выдохнула, закрыла глаза. Она же комсомолка, о чем она только думает. Нельзя. Если Виктор кого покалечит тут — у него потом неприятности будут. В том, что Виктор или Николай в состоянии покалечить кого угодно она почему-то не сомневалась. Но что будет потом? Мама бежала — сперва в аул под Ташкентом, потом аж в Колокамск, сменила фамилию… а она приехала и ее тут же нашли. Теперь они не отстанут… что же опять переезжать? А спорт? Команда?

— Не спится? — раздался голос за спиной. Спокойный, негромкий.

Айгуля замерла. Обернулась.

В дверях стоял Виктор. В спортивных штанах, футболке, кроссовках. Руки в карманах. Смотрел на неё ровно, без жалости, без беспокойства в глазах. Просто смотрел.

Айгуля вытерла лицо рукавом. Попыталась улыбнуться. Не вышло.

— Да… то есть нет… я просто… — голос сорвался. Она сглотнула. Отвела взгляд в сторону.

Виктор кивнул. Прошёл на площадку. Поднял мяч, который откатился в угол. Повертел в руках.

— Давай вместе, — сказал он: — мячик покидаем.

Айгуля моргнула. Слёзы всё ещё текли, но она кивнула.

— Да. Давай.

Виктор перешёл на другую сторону сетки. Подбросил мяч, поймал. Посмотрел на Айгулю.

— Готова?

Она вытерла лицо ещё раз. Встала в стойку. Согнула колени, руки перед собой.

— Готова.

Мяч взлетел.

Они играли минут десять. Может, пятнадцать. Время растянулось, потеряло очертания. Зал огромный, пустой — только их дыхание, удары мяча об пол, скрип кроссовок Виктора. Лампы под потолком гудели тихо, монотонно.

Постепенно она стала успокаиваться. Дыхание выровнялось. Айгуля приняла очередной мяч — чисто, точно, мяч взлетел ровной дугой, — передала Виктору. И вдруг поняла — легче. Не хорошо, но легче. Как будто что-то тяжёлое вытекло вместе со слезами и потом, освободило место внутри.

Виктор поймал мяч, не стал отбивать. Стоял, держа мяч в руках, смотрел на неё. Лицо спокойное, но глаза внимательные.

— Лучше?

Айгуля кивнула. Вытерла лицо ладонью — влажная, липкая от пота и слёз.

— Да. Немного.

— Хорошо.

Он снова подбросил мяч — невысоко, дал ей время подготовиться. Айгуля согнула колени, выставила руки. Приняла.

В дверях зала возникла фигура.

Высокая, широкоплечая, силуэт чёткий на фоне тусклого коридорного света. Валя Федосеева стояла на пороге в мятых спортивных штанах и серой майке без рукавов, в тапочках на босу ногу. Волосы растрепаны, тёмная копна торчит во все стороны. Глаза сонные, припухшие, но взгляд цепкий, оценивающий.

Она молча смотрела на площадку — на Виктора, на Айгулю, на летающий между ними мяч. Сколько стояла — секунд десять, двадцать? Виктор заметил её первым. Поймал мяч, кивнул — коротко, без слов.

Валя прошла внутрь. Шаги тихие, но уверенные. Скинула тапочки, осталась босиком. Подошла к стенке, где стояла плетёная корзина с мячами — белыми, потёртыми, с облупившейся краской. Взяла один. Повертела в руках, проверяя накачку. Подбросила, поймала. Хороший.

Вышла на площадку — на сторону Айгули.

Айгуля обернулась, услышав шаги. Увидела Валю. Открыла рот, хотела что-то сказать — извиниться? объяснить? — но Валя качнула головой. Не надо.

Айгуля сглотнула. Кивнула. Комок в горле не давал говорить.

Виктор перешёл на противоположную сторону сетки. Подбросил мяч, поймал. Посмотрел на обеих — на Валю, которая встала у сетки, готовая блокировать, и на Айгулю, которая отступила на заднюю линию.

— Готовы?

— Готовы, — ответила Валя.

Мяч взлетел — высокая дуга, неспешная.

Теперь их было двое. Валя стояла у сетки — руки чуть согнуты, пальцы растопырены, готовая выпрыгнуть. Айгуля на задней линии, в стойке — колени согнуты, руки перед собой, вес на носках.

Виктор бил сильнее — не в полную силу, но ощутимо. Мяч свистел над сеткой, летел быстро, с вращением. Валя выпрыгивала — высоко, резко, мышцы бёдер напряглись — подставляла руки. Блок. Мяч врезался в её ладони с глухим хлопком, отскакивал, летел вниз. Айгуля подбирала — нырок вправо, руки под мяч, — отправляла обратно.

Ритм изменился. Стал жёстче, быстрее, злее. Виктор разыгрывал комбинации — обманные удары в обход блока, скидки за спину. Валя читала, реагировала. Её большое тело двигалось удивительно быстро — шаг влево, прыжок, блок. Айгуля металась по площадке, доставала всё — летела на пол, вскакивала, снова в стойку.

— Молодец, — бросила Валя после особенно сложного приёма, когда Айгуля едва дотянулась до