Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Голос ровный, без особых эмоций. Просто констатация факта.

Айгуля не ответила. Только выдохнула, стёрла пот со лба тыльной стороной ладони. Встала в стойку. Готова к следующему. Пот тёк по спине, пропитывал футболку. Дыхание сбилось, лёгкие горели. Но это была хорошая боль. Честная. Не как та, что грызла внутри.

Прошло ещё минут пять. Может, десять. Счёт никто не вёл.

Дверь зала открылась снова — тихо, осторожно.

Маша Волокитина вошла, прикрывая за собой дверь. В коротких чёрных шортах, серой толстовка на ногах тоже тапочки. Волосы собраны в небрежный хвост, выбившиеся пряди обрамляли лицо. Лицо сонное, но глаза уже проснулись — острые, внимательные.

Она остановилась у двери, окинула взглядом площадку.

Виктор один на одной стороне сетки — в мокрой от пота футболке, волосы влажные, прилипли ко лбу. Валя и Айгуля — на другой. Играют. Лицо Айгули красное, мокрое, но не от слёз. От работы. Губы сжаты, глаза сосредоточены.

Маша молча скинула свои тапочки — босые ноги на холодном полу, приятно. Стянула толстовку через голову — под ней обтягивающая майка, влажная в ложбинке между грудей. Вышла на площадку лёгкой походкой, пружинистой, на носках. Встала рядом с Виктором.

— Кавалерия пришла, — бросила она, разминая плечи — круговые движения, суставы похрустывали: — а то они тебя тут совсем загоняют.

Виктор поймал мяч, молча кивнул. Маша повернулась к Вале и Айгуле: — Ну что, два на два?

Виктор отступил к линии подачи. Подбросил мяч — невысоко, поймал. Взгляд на противоположную сторону. Подача.

Теперь игра стала серьёзной.

Маша принимала, крутилась, оценивала расстановку, давала пасы Виктору. Точные, высокие, чтобы у него было время на разбег и удар. Он бил — не убийственно, но сильно, мяч летел со свистом. Валя блокировала — выпрыгивала высоко, руки над сеткой образовывали стену. Айгуля подбирала то, что пролетало мимо блока — падала, перекатывалась, вскакивала.

Розыгрыши становились длиннее. Мяч летал над сеткой туда-сюда — удар, блок, подбор, пас, снова удар. Отскакивал от рук, царапал пальцы, оставлял красные следы на предплечьях.

Счёт всё ещё никто не вёл. Не важно.

Маша дала пас Виктору — высокий, метра три над сеткой, чуть в сторону от края. Идеальный. Он отступил на два шага, разбежался — три шага, на третьем прыжок, мах руками вверх. Взлетел, замахнулся. Удар.

Валя выпрыгнула на блок — руки над головой, пальцы растопырены, кисти напряжены. Мяч врезался в её руки — глухой хлопок, звук, как удар в барабан. Отскочил, полетел вниз, почти вертикально.

Айгуля нырнула — выпад вперёд, колено согнуто до предела, задняя нога вытянута. Подставила руки в последний момент — мяч коснулся манжет, взмыл вверх, почти к потолку. Высоко, но неточно.

— Есть! — выдохнула Валя, отступая от сетки.

Подбежала, подхватила падающий мяч, отправила обратно — не сильно, просто через сетку, навесом.

Маша приняла снизу — чистый приём, мяч взлетел перед ней. Пас самой себе — невысоко, контроль. Потом быстрое движение кистями — скинула мяч через сетку обманом, мягко, почти без замаха.

Мяч упал рядом с Айгулей, в полуметре. Она не успела среагировать. Замерла на мгновение, потом выдохнула.

Маша подняла кулак.

— Один-ноль.

— Начала считать только сейчас? Волокитина, а ты коварная…

Дверь зала снова открылась — на этот раз шумно, с грохотом.

Лиля Бергштейн. В пижамных штанах в мелкий горошек — розовые на белом фоне, смешные, детские. Футболка с выцветшей надписью «ЦСКА» и огромным красным конём. Босиком, волосы торчат во все стороны — светлые, кудрявые, как будто её током ударило. Глаза широко раскрыты, в них — смесь удивления и возмущения.

— Ого! — выдохнула она, останавливаясь на пороге. — Без меня начали⁈

Все обернулись.

Маша поймала мяч, зажала под мышкой.

— Бергштейн, ты чего не спишь?

— А вы⁈ — Лиля прошла внутрь быстрыми шагами, почти бегом. Оглядела площадку — Виктор, Маша, Валя, Айгуля. Взгляд задержался на Айгуле. Лицо Лили смягчилось мгновенно — от возмущения к беспокойству.

Она подбежала, обняла Айгулю. Лиля заметно ниже Айгули, так что лицо либеро команды погрузилось между грудями девушки. Лилька покрутила головой, наслаждаясь процессом, глубоко вдохнула воздух.

— Ты вкусная. — сказала, оторвавшись от нее: — не грусти.

— Да я уже не грущу. — отозвалась Айгуля.

Лиля отстранилась, взяла её за плечи, посмотрела в глаза — внимательно, изучающе. Глаза Айгули красные, опухшие, но спокойные. Лиля кивнула — удовлетворённо.

— Ну и славно.

Повернулась к остальным, руки в боки.

— Так! Я тоже играю! Куда меня?

Маша подумала, прикидывая расстановку.

— К нам. Будет три на два. На ночь глядя оставим Федосееву и Салчакову с горьким вкусом поражения.

Виктор покачал головой — неодобрительно, но без злости.

— Нечестно.

Лиля выставила подбородок — упрямо, вызывающе.

— Жизнь нечестная, Витька! Ты же про Марка Аврелия сам рассказывал!

Прошла на сторону Виктора и Маши. Заняла позицию на задней линии — присела, руки перед собой, готова. Покачивалась на носках.

Валя и Айгуля переглянулись. Айгуля вдруг улыбнулась — слабо, краешком губ, но улыбнулась. Первый раз за весь этот вечер после визита «родственничков».

— Ну что, Валь? Порвём их?

Валя хмыкнула — низкий звук, довольный.

— Базаришь.

Мяч снова взлетел.

Теперь трое против двоих.

Лиля металась по площадке как заводная — принимала всё подряд, удачно и не очень. Падала, вскакивала, снова падала. Колени и локти покраснели от трения об пол. Маша руководила — командным голосом, чётко: «Лиль, левее! Вить, твоя! Лиля, задняя!» Виктор бил —