Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

кроме ареста леры Элизабет, конечно же. Интересно, Хогг хотя бы извинился перед ней или нет? Впрочем, неважно. Важно иное: они до сих пор не знали, зачем нера Орвуд попыталась избавиться от Хогга. Вик снова мысленно вспоминала все его показания о Кануне. Там что-то было про любовницу нера Орвуда. Вик на миг прикрыла глаза… Да не может быть, чтобы пятый ритуал был ради любовницы! Получившей отставку, кстати. Или… Ради ребенка? Хогг говорил, что помогал с коляской, застрявшей в снегу. Тогда в день Явления был жуткий снегопад — Вик помнила, как они с Эваном с трудом добирались до Оленьего острова. Возможно, что пятый ритуал был проведен ради ребенка любовницы? Нера Орвуд, кто же вы? Представить неру, спасающую ребенка от любовницы мужа, практически невозможно. Надо срочно найти эту женщину, а они ведь даже имя её не знают.

Кевин легким покашливанием напомнил о себе — он замер перед Викторией и нетерпеливо ждал:

— Лера детектив-инспектор…

Она отвлеклась от мыслей о ритуале:

— Да, констебль? Слушаю вас.

Он быстро отчитался:

— Из дома Орвуд выведена вся прислуга. Они пока в доме суперинта, потом их переправят в отдел для дачи показаний. Говорят, нера их сама отпустила.

Вик вздрогнула: точно, ведьма их ждет. Вечер будет жарким, даже непредсказуемым.

Кевин робко улыбнулся:

— Это же хорошо, да?

Виктория кивнула:

— Хорошо. Никто лишний не будет попутаться под ногами. Слуги что-то сказали?

Кевин дернул ворот мундира — снять его, оставаясь в форменной рубашке, как сделали все парни из Особо важных, он так и не решился:

— Там странно так… Впервые вижу, чтобы было так мало мужской прислуги. Всего один лакей и камердинер. У них даже дворецкого нет — только экономка… Так вот, мужчины говорят, что с нерой Орвуд не все ладно, но они не в курсе о происходящем в Канун в доме — им последние пять лет давали три дня выходных как раз в Канун… Слуги говорят, что у Орвудов традиция встречать Явление не дома. Слуги Харрингтонов подтверждают эти слова — Орвуды всегда покидают Аквилиту в Канун.

— А женщины? Экономка, горничные, садовник… Он… Она тоже женщина?

Кевин кивнул:

— Точняк. То есть точно. Даже садовник — женщина. Садовница, получается? Или не так?

Пока Кевин не ушел в дебри филологии, Виктория прервала его:

— Что они говорят?

— Ничего. Молчат. Сказали, что ничего не знают, и на этом замолчали. Ничего, потом поймут, куда их втянули, и заговорят.

— А дочери неры Орвуд?

Кевин пожал плечами:

— Там только старшая, которая Анна, заговорила. Рассказала про вчерашнюю рану, которую ей нера Орвуд залечила при помощи амулета, про язву, про то, что болела сильно в Канун девятого года. Все. Кстати, язва на ней уже того… Даже зафиксировать не успели для протокола. Серж… Он…

Вик честно сказала:

— Дурит ваш серж. Решил сбежать вместо того, чтобы разбираться с ведьмой.

Кевин дернул плечом:

— Получается, что вместо сержа нерисса Анна умрет от вернийки, да?

Виктория поджала губы: ответа на этот вопрос у неё не было. И нерисса Анна не виновата, и Хогг тем более. Кевин вздохнул:

— Выхода нет, так?

— Закон есть закон, — старательно твердо сказала Вик, боясь представить, что по этому поводу думает главный драконоборец их управления.

Вик обдало теплом в сердце — к ним на крыльцо поднялись Эван, Брендон, Грег и Хогг, старательно делающий вид, что он тут оказался совершенно случайно. Из-под ворота расстегнутой рубашки виделись края язвы. Вик поджала губы: никто не заслужил вернийку! Никто не заслужил такую мерзкую смерть.

Брендон хмурился, осматривая дом. Белая сутана смотрелась на нем как что-то инородное. Грег молчал, только пальцы привычно были сжаты в кулаки. Сейчас это уже не пугало Викторию — она знала, он умеет держать себя в узде.

Эван скупо улыбнулся, позволяя себе только чуть прикоснуться к руке Вик и пальцами погладить по запястью.

— Брок еще не приехал… — сказал он. Брендон скривился и предложил, оглядывая рассеянным взглядом парк:

— Давайте его не ждать. Ему не понравится то, что я собираюсь сделать. Это будет совсем плохое.

Никто не успел уточнить, что же он планирует, — двери особняка открылись сами. Ведьма, нера Орвуд, высокая светловолосая красавица чуть старше Эвана, стояла посреди погруженного в полумрак холла. Она тихо сказала:

— Проходите, леры. Сколько можно стоять на пороге! — Свет сам зажегся под потолком холла — нера Орвуд использовала запас своего внутреннего эфира, отрезанная от остального мира щитом Фидеса. Запястья её были чисты — ни одного браслета. Она сняла магблокиратор, который носила ещё утром — видимо поняла, что спрятаться не удалось. — Лер Игнис, лера Игнис, нер Эш, адер…

Брендон поправил её:

— Отец Брендон.

Вик промолчала — она до сих пор не могла понять такой вот поворот в судьбе Брендона. Он так ненавидел инквизицию и все, что с ней связано, что от него белой сутаны никак нельзя было ожидать. И все же он инквизитор.

Нера Орвуд улыбнулась:

— Проходите, будьте как дома.

Грег сделал шаг назад — он предпочел бы контролировать щит.

Брендон качнул головой:

— Простите, нера Орвуд: кажется, вы не понимаете зачем мы сюда пришли. Вы обвиняетесь в ведьмовстве…

Нера Орвуд невоспитанно перебила его, чуть повышая голос:

— Вы ни в чем не обвините меня — я согласна на сделку с законом. Мне есть что вам предложить, просто поверьте, леры. И проходите — я не собираюсь ставить в известность всю Аквилиту!

Репортеры уже пронюхали, что на Морском проспекте творится что-то странное, и пытались проникнуть за оцепление. Парни из Речного пока держались — зря на них наговаривали, что они лишь красивые. Во всяком случае выполнять приказы они умели.

Нера Орвуд продолжила:

— Лер Игнис, покажите пример — вы же уже были в моем доме сегодня.

Эван прищурился — он, как и Грег, собирался остаться на улице. Беспокойство в Вик нарастало — слишком уверенной была нера Орвуд. Она явно что-то задумала. У неё была фора почти в сутки, чтобы найти выход.

— Лер Игнис, я буду говорить только с вами. Или вы боитесь слабой женщины?

Вик знала, что Эвана таким не смутить. Он достал из кармана брюк магблокиратор и предложил нере Орвуд:

— Позвольте надеть его, и тогда поговорим о сделке.

Нера Орвуд вскинулась:

— Ни за что! У вас на меня