Я – Товарищ Сталин 9 - Андрей Цуцаев

телеграммы из Аддис-Абебы, Триполи и Асмэры с подробными описаниями ежедневных операций, карты Африки с отмеченными маршрутами караванов, провинциями и позициями итальянских войск в каждой зоне. На полках за стеклянными дверцами шкафов выстроились тома его собственных речей в кожаных переплётах, мемуары Цезаря с пометками на полях, книги по стратегии и истории Рима, включая труды Макиавелли, Ливия и Тацита, а на ковре с восточными узорами лежали разбросанные дополнительные карты, одна из которых показывала Ливию с её длинным побережьем и внутренними оазисами, где итальянские инженеры строили дороги, другая — Абиссинию с разделением на зоны контроля, где каждая провинция была помечена датами завоевания, именами командиров, ответственных за порядок, и отметками о количестве войск в гарнизонах. В углу комнаты стоял глобус на подставке из бронзы, повёрнутый к Африке так, чтобы дуче мог одним взглядом охватить все итальянские владения, с красными линиями, обозначающими границы, и синими — реки и горы, а на стене висел портрет дуче в рамке с золотой отделкой, рядом с гербом Савойской династии и с фасциями, вышитыми на бархатном полотне, которое слегка колыхалось от сквозняка из приоткрытого окна. Муссолини, в рубашке с засученными рукавами, просматривал утреннюю почту, отпивая кофе из чашки с золотой каёмкой, приготовленный секретарём в маленькой кухне рядом с кабинетом, где медная кофеварка всегда стояла наготове, и где аромат свежемолотых зёрен из Абиссинии наполнял воздух, напоминая о богатстве колоний и о том, как караваны с мешками кофе прибывали в порты Массауа под охраной итальянских патрулей. Он перелистывал страницы отчётов из Аддис-Абебы, где вице-король Лоренцо ди Монтальто докладывал о полном подчинении провинций оромо, о регулярных поступлениях в казну от налогов с рынков и караванов, о строительстве новых дорог через горы и о лояльности местных расов, присылающих дары в резиденцию.

В это время дверь с бронзовыми ручками тихо открылась, и вошёл граф Галеаццо Чиано, его зять и министр иностранных дел, в строгом тёмно-синем костюме с белой рубашкой и галстуком, с орденской лентой на лацкане и кожаной папкой под мышкой, полной депеш из Лондона, Берлина, Парижа и других столиц Европы, где каждая бумага была помечена датой и временем получения.

— Доброе утро, дуче, — сказал Чиано, подходя к столу и кладя папку на край, рядом с хрустальным графином с водой и бокалами на серебряном подносе, где вода была налита из источника в Альбанских горах, а бокалы были выгравированы гербом империи.

Муссолини отложил телеграмму из Массауа, где докладывали о прибытии конвоя с подкреплениями для Эритреи, и кивнул, указывая на кресло напротив.

— Садись, Галеаццо. Налей себе воды, если хочешь. Что там британцы? Опять они со своими нотами протеста по Абиссинии? Расскажи подробно, я хочу знать каждое слово из их последней депеши.

Чиано опустился в кресло, открыл папку и вынул первую телеграмму, и начал читать вслух отдельные абзацы, но потом перешёл к подробному пересказу.

— Они давят всё сильнее, дуче, по поводу всех наших колоний, — сказал он, разворачивая телеграмму полностью и кладя её на стол. — Не только по Абиссинии, хотя там основной акцент: они в Лиге Наций требуют новых санкций, ссылаясь на отчёты своих наблюдателей, где якобы итальянские войска подавляют местные племена с чрезмерной жестокостью, вешая вождей на площадях в Аддис-Абебе и конфискуя земли под итальянские поселения в провинциях Харрер, Дыре-Дауа и Гондэр. Но это только предлог, дуче, вы знаете это лучше меня, это маскировка для настоящих намерений. Их настоящий план состоит в том, чтобы выждать, пока Италия ослабнет, и тогда выгнать нас отовсюду: из Итальянского Сомали с его портом Могадишо и плантациями, из Ливии с Триполи и Бенгази, из Эритреи с Асмэрой и Массауа и из Абиссинии целиком, провинция за провинцией. Вчера на приёме в британском посольстве их посол намекал моим людям за бокалом вина, что если мы не пойдём на уступки, признав независимость Абиссинии под их влиянием или хотя бы не допустим международную комиссию в Аддис-Абебу для инспекции, то санкции будут ещё сильнее. А их флот уже проводит манёвры у берегов Ливии, недалеко от Тобрука, с самолётами-разведчиками, которые летают над нашими фортами, фотографируют позиции артиллерии, пулемётных гнёзд и складов, а потом возвращаются на авианосцы в Александрию или на Мальту. В депеше также упоминается, что британские дипломаты в Женеве уже заручились поддержкой Франции, Бельгии и малых стран, чтобы собрать большинство голосов за резолюцию, осуждающую итальянскую политику в Африке, и это может привести к полной изоляции Италии на международной арене, если мы не подготовим контрмеры заранее — например, не усилим пропаганду в прессе, не отправим дополнительные ноты в Лигу с доказательствами порядка в колониях, с фотографиями марширующих легионов и лояльных расов, присягающих на верность.

Муссолини взял телеграмму, пробежал глазами строки, где британский министр Иден требовал немедленного вывода войск из Аддис-Абебы, возвращения к статус-кво до начала вторжения и компенсаций за разрушения во время кампании, и отложил бумагу в сторону, беря в руки карту Африки, где красным были заштрихованы итальянские владения.

— Эти англичане сидят в своих клубах на Пэлл-Мэлл, с виски и сигарами, и думают, что весь мир остаётся их владением, как во времена королевы Виктории и её империи, где солнце никогда не заходило, — сказал он, проводя пальцем по карте от Триполи до Могадишо, останавливаясь на каждом порту, каждой провинции и каждом гарнизоне. — Нет, Галеаццо, мы не отдадим им ничего, ни одной колонии, ни одной провинции, ни одного форта. Пусть давят сколько угодно. Мы увеличим гарнизоны в Массауа и Могадишо, отправим дополнительные батареи артиллерии в Аддис-Абебу, чтобы ни один британский агент не смог проникнуть через границы и подстрекать местные племена к бунту, а каждый шейх или рас, который осмелится поднять голос против Рима, будет немедленно казнён на главной площади с объявлением по всем деревням. Наши офицеры в колониях получат инструкции удвоить сбор налогов и пошлин с каждого каравана, с каждого рынка, с каждого торговца специями или скотом, чтобы казна Рима наполнялась быстрее, и все средства направлялись на укрепление обороны, на строительство новых фортов, на отправку поселенцев из Сицилии, Калабрии и Венето. Теперь скажи мне, что с немцами? Есть ли изменения?

Чиано покачал головой, вынимая из папки следующую депешу, из Берлина, с пометками посла Аттолико, написанными от руки на полях с указанием дат встреч и имён собеседников, и положил её поверх британской. Он открыл депешу и начал перелистывать страницы, объясняя каждую деталь: как немецкий министр иностранных дел отвечает уклончиво на запросы о поддержке