Гимназист. Проигравший - Владимир Лещенко

Вроде Марта закончила женскую прогимназию, отец — то есть отец Сурова — упоминал… Или это ему кажется?

Марта была, пожалуй, не дурна — даже веснушки не портили ее. Вроде бы полячка — сколько то их тут на Волге жило… Ссыльные, высланные или просто искатели и искательницы счастья… Говорят — вспомнил он болтовню однокашников — в Казани немало полячек что живут «от себя» — проще говоря — проституток.

А может и немка обрусевшая — из сектантов разного толка — тоже в Поволжье немало… Русским немцам в будущем веке не повезет особо — они почитай исчезнут…

— Сергей Павлович, вы как раз вовремя, — проговорила между тем она, поправляя фартук. Мне бы уйти надо, но гости у нас… Точнее… Вот Валентина Николаевна с подругами тут решили… Девичник у них, видите ли. Свадьба скоро, вот и гуляют — девичью свободу провожают. Марта вздохнула.

Может — пробежала по извилинам фривольная мысль — попробовать оказать ей знаки внимания — как сейчас говорят? Не юна конечно — но… Горничные говорят податливы — привыкли служить…

— Девицы ушли? — осведомился он вслух, сбрасывая туфли.

— Ну… — полячка-немка пожала плечами. Шумно было, да. И выпивали… Я вот только бутылки убрать хотела… Девушки и сестрица ваша то ушли, а Валентина Николаевна даже душ приняла, чтобы освежиться, и теперь вот прилегла извините в вашей комнате… Говорит, подремать хочет.

— Вина может быть вам налить? — быстро спросила служанка.

— Обойдусь — пожал он плечами. Идите Марта…

(«Отчества, черт, напрочь не знаю — пора эти барские привычки бросать? Или не надо — тут так принято?»)

Он прошел в дом и его взгляд упал на журнальный столик в гостиной. Несколько пустых бутылок из-под вина, одна из которых была опрокинута, и крошки от пирожных, рассыпанные по кружевной салфетке, красноречиво свидетельствовали о недавнем веселье. Воздух был еще пропитан флером духов, легким винным ароматом и сладким запахом ванили. Девчата тоже кутить не прочь… — улыбка тронула губы.

— Я сейчас вот, — Марта собрала бутылки и вскоре хлопнула входная дверь…

Сергей остался один… Нет — не один…

Он медленно, почти бесшумно, вошел в свою комнату.

…Она лежала на кровати, укрытая легким пледом. Ее волосы, еще влажные после душа, рассыпались по подушке, а ресницы, длинные и темные, отбрасывали тени на бледные щеки. Дыхание ее было ровным и спокойным. В этот момент она казалась ему еще более прекрасной, чем когда-либо. Сергей стоял, завороженный, не в силах отвести взгляд. Его сердце стало биться чаще — словно бы на его месте вдруг оказался прежний Суров. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а руки слегка дрожат. Рядом с кроватью — бутылка от «Массандры»

Страсть, давно тлевшая в его груди, вспыхнула с новой силой. Валентина здесь, совсем рядом, спящая, беззащитная. Образ ее, такой живой и реальный, заполнил все его мысли.

…В таких случаях говорят — «Словно все само собой!» или «Словно бес ведет!»…

…И он принялся раздеваться…

Сюртук… брюки… кальсоны (давно пора трусы заказать!)… Носки и рубаха…

И накинул халат — все же голым было уже как то неловко — да и не Аполлон он…

Внезапно Валентина пошевелилась. Ее ресницы дрогнули, и она медленно открыла глаза. Сначала ее взгляд был затуманен сном, но затем она увидела Сергея, стоящего рядом. В ее глазах мелькнуло удивление, затем легкое смущение.

— Сергей? — прошептала она, приподнимаясь на локте. — Вы давно здесь?

Его глаза проследовали к вырезу его халата.

— Но позвольте… — привстала она…

Он толкнул её на кровать и навалился сверху, стряхивая халат… Валя попыталась выбраться. Не позволил и с отчаянной решимостью впился в ее губы — ощущая дух ванили и винного перегара. Она слабо и как то безвольно попыталась увернуться, но он был ловчее.

— У тебя великолепное тело, милая моя! — поцеловал он ее в почти обнажившуюся грудь…

— Что ты собираешься делать? — в каком-то растерянном ужасе прошептала она.

«Вые… ть тебя!!» — хрипло пробормотал он мысленно. Но вслух не сказал ничего — просто впился в ее губы пряно отдающие вином долгим поцелуем.

— Нееет! — выдохнула она.

— Да-да, — простонал он и ткнулся ртом в ее грудь и задвигался на ней, вжимаясь в нее. Когда он взял в ладонь ее грудь, она коротко вздохнула. Он покрыл поцелуями ее шею. Паника почти затмила ее разум. Вот сейчас она закричит замолотит кулачками по его груди…

Но она не делала ничего — не рвалась не царапалась но и не обнималась…

— Я хотел вас с самого начала, — бормотал он, целуя ее шею…

Он навалился на нее всем своим телом, ее глаза закрылись как будто от ужаса, и он схватил ее запястья, прижал их к кровати на уровне плеч ладонями. Ее пальцы вцепились в него, ее сердце бешено билось. Если она вскочит вырвется и заорет — то конечно он оставит ее в покое… Но она покорно лежала в его объятиях.

— Нет! Пожалуйста… умоляю тебя! — лишь пробормотала она

Он накрыл ее собою, грубо и бесцеремонно раздвинув ей ноги.

Она лишь судорожно вздохнула, ее мышцы внезапно напряглись и потом расслабились.

Он шептал ее имя и двинулся ниже по ее телу. Почувствовав его язык, трогающий ее сосок, она попыталась ухватить его за волосы и оттолкнуть его голову. При этом спина ее слегка выгнулась.

Он положил ей руку между бедер, ощущая мягкое прикосновение губок и навалился всем своим весом.

— Пожалуйста не надо!. -залепетала она. Он сместил руку ниже, не отрывая глаз от глаз Вали будто говоря: «Попробуй остановить меня!». Она только тихонько вскрикнула, но не отстранилась.

Коротко застонав, он погрузил пальцы в ее горячее, влажное устье

«Потекла! Готова!»

…Когда в низ живота Валентины ткнулся его твердый член, ей вдруг стало страшно — но не предстоящего — а того что душе Сергея — этого странного юноши — вроде очевидной ей вдруг обнажились темные, недоступные ей места, тайные двери…

Со вздохом восхищения он прижался губами к ее груди, а руку двинул вниз по животу и снова засунул руку ей между бедер

— Мерзавец… — прошептала она.

Она не закончила фразу, как он принялся целовать ее… Он положил руку ей на грудь, нежно и легко касаясь ее твердых сосков… Валя задыхалась, прерывисто дыша, а он целовал короткими словно жалящими поцелуями.

Он приподнялся над нею, опираясь на ладони, и принялся водить губами по ее шее, по