Год урожая 2 - Константин Градов

— Не поздно, — сказал я. — Пятьдесят два — не поздно. Ещё двадцать лет — минимум.

— Ежели не сопьётся.

— Не сопьётся. Я — слежу.

Кузьмич — хмыкнул. В усы.

— Ты за всеми следишь, Палваслич. За Семёнычем. За мной. За Крюковым. За Лёхой. За Антониной. За Нинкой — и то следишь. Как… — он подбирал слово, — как пастух. Только овцы у тебя — с характером.

— С характером — лучше, — сказал я. — Овцы без характера — идут к волку сами.

Кузьмич — засмеялся. Тихо, в предбаннике, за чаем. Засмеялся — и я засмеялся — и Василий Степанович, кажется, тоже (по крайней мере — плечи дрогнули, а для Василия Степановича это было эквивалентом истерического хохота).

Четверо мужиков в бане. Пар. Веники. Чай. Тамарины пироги (с капустой и с яблоками — оба вида, потому что Тамара не умела готовить «немного»). И — разговор, который нигде не будет записан: ни в протоколе, ни в блокноте, ни в отчёте. Мужской разговор. О доверии. О том, что «ты нужен» — важнее, чем «ты должен». О том, что результат — не в центнерах, а в людях, которые перестали пить, начали считать, научились гордиться.

Баня — это не тимбилдинг. Баня — это храм. Деревенский, бревенчатый, с каменкой и ковшом. Но — храм. Место, где говорят правду. Потому что в парной — некуда спрятаться.

Вечер. Правление. Один.

Люся — ушла. Крюков — дома (суббота, даже агрономы отдыхают). Зинаида Фёдоровна — дома (суббота, даже бухгалтеры — хотя Зинаида Фёдоровна, подозреваю, и дома пересчитывала что-нибудь — рубли, копейки, смысл жизни). Антонина — на ферме (для Антонины субботы не существовали: коровы — каждый день).

Я — один. Блокнот на столе. Лампа — жёлтый круг света. За окном — декабрь, темнота, снег.

Итоги. Второй год. Два года в чужом теле, в чужой жизни, в чужом мире, который стал — своим.

Записывал — не для отчёта, не для Сухорукова, не для истории. Для себя. Чтобы — увидеть. Чтобы — понять масштаб. Чтобы — не забыть, откуда начинал.

Зерно: план выполнен на 108% при повышенном встречном. Кузьмич — 30 ц/га (рекорд). Степаныч — 24. Митрич — 22. Залежи — 17 (первый год). Средняя — 25. Хорошо. Не идеально — хорошо.

Молоко: план — 104%. Новый коровник — первый месяц, надои выросли на 14%. Антонина — сияет. Молокопровод — работает. Танк-охладитель — работает. К весне — прогнозирую 120% плана. Реально.

Мясо: план — 107%. Семёныч — стабильный. Свиноферма — как часы. Два года трезвый — и семьсот тридцать дней считает.

Коровник: построен. Введён. Двести голов — на местах. Стоимость — двадцать три тысячи восемьсот рублей (против сметных тридцати — экономия за счёт шефской помощи и Артура). Антонина — хозяйка. Доярки — счастливы. Дед Никита — одобрил.

Подряд: три бригады. Работает. Бонусы — выплачены. Кузьмич — наставник. Степаныч — амбициозен (двадцать шесть в следующем году!). Митрич — стабилен. Серёга Рябов — не уехал к Хрящеву (и — не уедет).

Подсобные: сорок два двора. Средний доход — 200–500 рублей за сезон. Тётя Маруся — рекордсменка. Рынок в райцентре — свои места, свои покупатели. Деревня зарабатывает. Никто не уехал.

Проверки: ОБХСС — чисто (Чернов). Комиссия обкома — чисто (Фетисов отступил). Документация — безупречна (Зинаида Фёдоровна). Козырь на Фетисова — в кармане, не использован.

Люди:

Кузьмич — наставник. От скептика — к учителю. Тридцать центнеров. Тысяча сто двадцать рублей бонуса. Андрей — жив, в учебном центре. Тамара — печёт пироги и плачет над каждым письмом.

Крюков — самостоятельный профессионал. План посевной — его. Агрохимия — его. Тополеву — помогает. Впервые за двадцать лет — коллега (через Тополева). Счастлив — насколько может быть счастлив человек, который снимает очки, чтобы смотреть на поле.

Антонина — хозяйка нового коровника. Мечта — сбылась. Двести коров по именам. Надои растут. Начинает думать масштабнее: «А если — переработка? Масло, сметана — своё?»

Семёныч — два года трезвый. Семьсот тридцать дней. «Ты нужен» — держит. Держит — крепче, чем любой приказ.

Лёха — правая рука. Три проверки — выстоял. Олимпийские поставки — координировал. Девушка — Маша, из соседнего села (Люся доложила, Лёха покраснел).

Нина — партнёр. Блокнот — на столе, не в шкафу. «Повестку — во вторник». Тридцать лет в одной позиции — и сдвинулась. На девяносто градусов.

Валентина — директор школы. Кочегара — приструнила. Огород — масштабировала. Учебники нашла. Мел нашла. Два блокнота на одном столе — её и мой. Тандем.

Мишка — пятнадцать лет. Кружок — двенадцать пацанов. Усилитель — почти готов. «Бать» — тёплое. Журнал «Радио» — за ужином. Будущий инженер? Может быть — больше.

Катя — десять лет. Первое место на конкурсе. Стихи про тракториста. Грамота — на стене. Заяц — безухий. «Правда-правда» — фирменная фраза. Тетрадка «для стихов» — под подушкой.

Внешние:

Зуев — друг. Не партнёр — друг. «Если бы ты служил — был бы генералом.» Андрей — в безопасности (пока). Рукопожатие — тёплое.

Артур — друг. Москва, связи, цемент, стекло. «Дорохов, ты — настоящий.» Приедет в Рассветово — весной. Портфель из натуральной кожи и золотые зубы — в деревне будут смотреться интересно.

Тополев — ученик. Первый узел сети. «Знамя труда» — начинает подряд. Крюков — помогает.

Попов — снабжение. Тараканов — фонды. Птицын — газета. Сухоруков — покровитель (осторожный).

Враги:

Хрящев — тихий. Не побеждённый — тихий. «Заря коммунизма» — 82% плана. Деградация продолжается. Хрящев — пьёт больше, злится тише. Опасен — потому что загнанный в угол.

Фетисов — отступивший. Не побеждённый — отступивший. Комиссия — не дала результата. Козырь — в кармане Павла. Но — Фетисов вернётся. Через год, через два. Когда найдёт новый инструмент.

Я закрыл блокнот. Посмотрел на стену — Красное Знамя (прошлогоднее, но — висит), статья Птицына, грамоты. Портрет Брежнева — олимпийское спокойствие, которому оставалось два года.

Два года. Семьсот тридцать дней — как считал Семёныч. Семьсот тридцать дней в теле, которое стало своим. В семье, которая стала своей. В деревне, которая стала своей.

«Ты — другой», — сказал Семёныч. «Откуда ты это знаешь?» — спросил Кузьмич. «Лишь бы работало», — ответил сам себе.

Работало. Два года — и работало. Не идеально