Я - Товарищ Сталин 12 - Андрей Цуцаев

на углах предлагали «Блеск за десять центов!», продавцы хот-догов переворачивали сосиски на решётках, газетчики выкрикивали вечерние выпуски, парочки спешили в кинотеатры «Мак-Викерс» и «Рузвельт», где показывали новинки этого года.

На перекрёстке Ла-Салль и Мэдисон Джейкоб остановился. Это было сердце финансового Чикаго: «Борд оф Трейд» с огромной статуей Цереры на крыше, «Федерал Резерв Банк», «Континентал Банк». Даже в девять вечера здесь ходили мужчины в костюмах с портфелями, обсуждали цены на пшеницу, свинину, новые кредиты. На углу стоял полицейский в синей форме, лениво крутя дубинку.

Джейкоб повернул на юг по Ла-Салль, потом на восток по Вашингтон и вышел к реке. Чикаго-Ривер была узкой и чёрной, с маслянистыми разводами на поверхности. По берегам теснились пакгаузы, склады, грузовые краны, освещённые редкими фонарями. На противоположной стороне горели тысячи окон «Мерчандайз-март» — самого большого здания в мире, которое ночью казалось гигантским океанским лайнером.

Он дошёл до моста на Уэкер-драйв, поднялся на середину, облокотился на перила. Внизу медленно плыла баржа с углём, капитан в рубке курил трубку. Джейкоб простоял там двадцать минут, глядя, как отражаются в воде огни небоскрёбов.

Потом он пошёл обратно по Кларк-стрит, мимо маленьких джаз-клубов, откуда доносилась музыка — труба, контрабас, фортепиано. У одного из них, «Blue Note», на двери висела афиша: «Сегодня выступает Benny Goodman Quartet». Очередь тянулась до угла.

В 23:27 он вернулся в «Стивенс». Поднялся в номер, снял пальто, повесил костюм на плечики. Лёг в постель без четверти двенадцать. За окном Чикаго продолжал жить: где-то проехал поезд надземки, где-то прогудел автомобиль, где-то в баре на Мичиган-авеню оркестр заиграл «Moonlight Serenade». Джейкоб закрыл глаза и уснул под этот далёкий, но такой живой городской ритм.

* * *

23 ноября 1937 года выдалось на редкость ясным. Небо над озером было бледно-голубым, без единого облака, но ветер оставался порывистым. Джейкоб проснулся в 6:12. Он умылся, надел костюм и спустился на второй этаж.

Завтрак прошёл такой же, как и накануне: овсянка, яйца, тосты, апельсиновый сок, кофе. В утреннем выпуске «Tribune» главной новостью было сообщение о том, что профсоюзы сталелитейщиков снова отклонили последнее предложение компании, а мэр Келли пообещал лично встретиться с лидерами забастовочного комитета в ближайшие дни. Джейкоб дочитал заметку до конца, сложил газету пополам и оставил её на столе.

В 7:35 он уже сидел за рулём того же тёмно-серого «Форда Фордора». На этот раз он не стал ехать сразу в Кенвуд. Сначала сделал круг по центру: проехал по Вашингтон-стрит, потом по Рэндольф, свернул на Дирборн и вернулся на Мичиган-авеню. Проверял, не висит ли кто-нибудь у него на хвосте. Движение было плотным, но обычным — грузовики, такси, частные машины, несколько новых «Понтиаков» с хромированными решётками. Никто не повторял его манёвры.

Только убедившись, что хвоста нет, Джейкоб направился на юг по Лейк-Шор-драйв. В 8:19 он уже припарковался в полутора кварталах от дома на Вудлон-авеню, 4829.

Ровно в 8:47 Роберт Э. Вуд вышел из дома. Сегодня на нём было тёмно-синее пальто с каракулевым воротником и чёрная шляпа-федора. Шофёр уже ждал с открытой дверью автомобиля. Джейкоб сделал четыре кадра: выход, спуск по ступеням, посадка, момент, когда машина тронулась.

Сегодня маршрут оказался короче. «Бьюик» не поехал в сторону огромного комплекса на Хомэн-авеню. Вместо этого он свернул на 47-ю улицу, потом на Коттедж-Гроув, а затем на восток по 55-й. Джейкоб держался на безопасной дистанции, пропуская вперёд два грузовика и жёлтое такси. В 9:11 «Бьюик» остановился у невысокого трёхэтажного здания из красного кирпича с вывеской «University of Chicago — Department of Economics». Вуд вышел, быстро поднялся по широкой каменной лестнице и скрылся за тяжёлыми дубовыми дверями.

Джейкоб припарковался через дорогу, у газетного киоска. Купил свежий номер «Chicago Daily News», развернул его на руле и стал ждать, время от времени поглядывая поверх газеты. Вуд появился снова в 10:42 — уже без портфеля, в сопровождении двух мужчин лет сорока. Один был высокий, худощавый, в очках без оправы; второй — коренастый, с круглым лицом и аккуратной бородкой. Они постояли на верхней ступени минуты три, разговаривая. Джейкоб снял эту сцену: общий план, потом два крупных плана лиц спутников Вуда. Потом все трое сели в чёрный «Паккард», принадлежавший, судя по всему, университету, и уехали в сторону кампуса.

Дальше последовало долгое, утомительное блуждание по кампусу. «Паккард» останавливался у разных зданий: у библиотеки, у нового корпуса социальных наук, у административного корпуса. Вуд заходил внутрь каждый раз на пятнадцать—двадцать пять минут. Джейкоб перемещался вслед за ними, каждый раз находя новую точку для стоянки: то у входа в ботанический сад, то напротив часовни Рокфеллера, то на узкой улочке за гимнастическим залом. Он сделал ещё одиннадцать кадров.

В 13:17 все трое вышли из последнего здания — длинного, с колоннадой — и направились к небольшому ресторану на 57-й улице под названием «The Quadrangle Club». Джейкоб не стал заходить следом. Он остался в машине на противоположной стороне улицы, наблюдая через лобовое стекло. Вуд и его спутники просидели внутри почти полтора часа. В 14:46 они наконец вышли. Вуд попрощался с ними рукопожатием, сел в автомобиль, и машина поехала обратно — сначала на север по Лейк-Шор-драйв, потом на запад, к комплексу «Sears».

На этот раз Джейкоб не стал подъезжать близко к главному входу. Он припарковался за два квартала, у старого склада, откуда открывался вид на служебную стоянку и на боковой вход для руководства. Вуд вошёл в здание в 15:18. Больше в этот день Джейкоб его не видел.

В 17:05 он решил, что на сегодня достаточно. Собрал аппарат, сложил блокнот, записал последние времена и места. Затем медленно поехал обратно в центр, соблюдая все мыслимые предосторожности: несколько раз резко сворачивал в боковые улицы, один раз даже сделал полный круг по кварталу. Чисто.

Вернув «Форд» на стоянку Hertz в 17:58, он прошёл пешком до гостиницы. В номере первым делом проявил сегодняшние две кассеты. Получилось двадцать семь приличных негативов. Шесть самых важных — университетские встречи — он сразу отпечатал в контактном размере и спрятал вместе с чикагскими кадрами предыдущего дня.

В 19:20 Джейкоб спустился в вестибюль, подошёл к стойке портье и попросил заказать билет на завтрашний «20th Century Limited» до Нью-Йорка, отправление в 18:00. Портье позвонил, через четыре минуты сообщил, что место в спальном вагоне первого класса забронировано на имя Jacob Miller, Brooklyn, N. Y. Стоимость — тридцать два доллара семьдесят пять центов.

Остаток вечера он провёл спокойно. Поужинал