Выжить - Андрей Алексеевич Панченко

— Нет.

— Чего «нет»?

— Не понял.

Они снова переглянулись. Теперь уже без улыбок.

— Ты чё епта? — спросил тот, что с ножом. Нож он крутил в пальцах неумело, больше для вида. — Борзеешь душара. Какая команда, откуда⁈

— А тебе нахрена эта информация? — Я покачал головой, не собираясь подставлять ещё и пацанов — Решил на меня пойти офицерам пожаловаться? Ну допустим я из Чирчика, с пятнашки, и чего дальше?

Стоящие передо мной четверо дембелей от возмущения аж захлебнулись воздухом, а вот тот, что с плеером, посмотрел на меня уже с интересом. Он даже наушники снял, но так ничего и не сказал, и даже не поднялся.

— Ты, дух, походу, не въехал, куда попал. Учить тебя похоже придется.

— Я уже сегодня это слышал. — Ответил я, отступая ещё на шаг.

— И что?

— И ничего как видишь. Слушайте парни, я ругаться с вами не хочу, я сейчас просто уйду, а вы найдете себе другого духа для развлечений. Это, по-моему, самый лучший для всех вариант. Вы домой целые и вовремя улетите, ну и мне соответственно нифига не охота на губу за членовредительство.

— Этот запах нам ещё и угрожает… — Процедил боец, который курил, и выбросил окурок на землю — Звиздец тебе.

Они не бросились на меня сразу, просто все вчетвером синхронно пошли в мою сторону. Я пятился назад, не поворачиваясь к ним спиной.

— Мужики, — попробовал я ещё раз успокоить хмельных дембелей. — Да завязывайте. Я вас не трогаю, вы меня не трогаете. Я схожу в сортир и уйду. Хороший вариант.

— А плохой? — спросил тот, что курил.

— Плохой вам не понравится.

— Пиз…и его пацаны! — Поменялся в лице курильщик и шагнул ко мне.

Тут уже всё стало просто и понятно. Разговорам места не осталось. Только четверо пьяных придурков в тёмном углу и я, который опять сам себе устроил праздник.

Бежать? Догонят по любому. Они уже на меня несутся, а я пока развернусь, пока среди этих гор военного имущества разгонюсь, пару секунд потеряю и мне уже в спину прилетит. Я чуть подался назад, будто испугался, а когда первый оказался рядом и потянулся схватить меня за грудки, резко ударил ему носком сапога по голени. Вторым движением я толкнул его плечом в того, что бежал следом.

Оба упали и покатились по мерзлой земле.

— Ах ты сука! — заорал кто-то.

Оставшиеся двое налетели разом. Я уже не думал, действовал на рефлексах вбитых в учебке инструкторами. Первый получил локтем в зубы, второй схватил меня за бушлат, но я дернул его на себя и ударил головой в лицо. Больно стало и ему, и мне. Перед глазами вспыхнули белые точки.

Кто-то вцепился сзади. Я резко присел, рванулся в сторону, почувствовал, как треснул шов на бушлате. Нож мелькнул справа — не удар, скорее пьяный замах, чтобы напугать. Я успел перехватить руку за рукав и со всей силы врезал ею о край ящика. Нож звякнул о землю.

— Да гасите его! — орал курильщик, держась за ногу.

Меня всё-таки сбили с ног. Колено больно врезалось в лёд, ладонь попала в грязь. Сверху навалились двое. Мне прилетело кулаком в лицо, потом ещё раз. Я ударил снизу куда попало, попал кому-то в пах. Тот хрюкнул и отвалился. Второго я укусил за кисть через рукав. Он заорал так, будто ему руку оторвали.

И тут сзади послышался топот.

— Серёга!

Наши.

Я даже не понял, кто первым вылетел из-за барака. Батраз, кажется. За ним ещё трое или четверо. Летели молча, быстро. Дембеля это тоже увидели. И вся их храбрость как-то сразу сдулась.

— Съёб…ем, патруль! — крикнул кто-то.

Они рванули в темноту между штабелями, подхватив курильщика под руки. Один хромал, второй держался за лицо. На земле остались нож, пустая бутылка и раздавленная банка тушёнки. Куда делся десантник, я так и не понял, но в драке он участие не принимал, это точно.

Батраз подбежал ко мне, схватил за ворот.

— Живой?

— Ага, — прохрипел я. — В сортир ходил.

Он посмотрел на меня, потом на валяющийся нож, потом снова на меня.

— Ты, Серёга, совсем дебил?

— Есть немного.

— Сам же говорил одному не ходить!

— Вот и проверил, правильно говорил или нет.

Батраз выдохнул, потом коротко заржал.

— Ну и как?

Я поднялся, отряхнул грязь с колена, потрогал губу. Палец стал тёмным.

— Правильно говорил. Очень правильно. Нож подбери, — сказал я, кивая на землю. — Нечего тут оставлять.

— На память? — спросил Батраз.

— На всякий случай. Пусть у нас полежит, пока не разберёмся.

Батраз наклонился, поднял нож двумя пальцами, будто гадюку за хвост взял. Нож был интересный, не уставной и даже не магазинный. Афганский нож. Видимо дембель вез его домой как трофей или сувенир. Батраз провел пальцем по лезвию и скривился.

— Тупой, как наш прапорщик из учебки. Им только консервы вскрывать.

Парни коротко заржали. Смех вышел нервный. Я тоже через силу усмехнулся. На самом деле веселья тут было мало. За полдня мы успели сцепиться с местными стариками, а теперь ещё и дембелей приложить. Если бы за поиск приключений на свою задницу давали ордена и медали, наша команда уже к ужину строем шли в наградной отдел.

— Всё, хватит гулять, — сказал я. — В палатку. Отныне в сортир по трое. Один гадит, двое по краям стоят и охраняют, как в карауле у полкового знамени.

Парни проводили меня в туалет, а потом мы быстро вернулись в палатку. Я всё время оглядывался. Никого за нами не было, но это ничего не значило. Такие люди как те дембеля, которым от меня досталось, редко лезут сразу второй раз. Сначала они бегут к своим, жалуются, рассказывают, как на них напала целая рота бешеных духов, потом собирают толпу побольше и идут восстанавливать справедливость.

В палатке нас встретили вопросами.

— Чего случилось?

— Серёга, чего у тебя губа разбита?

— Ничего страшного, — сказал я, снимая бушлат. — Дембеля водку пили, закуски захотели. Перепутали меня с официантом, пришлось вежливо объяснять, что они не правы.

Батраз показал нож.

— А это они Сереге в качестве извинения оставили.

Гул поднялся сразу. Парни повскакивали