Демонхаус - Софи Баунт

недовольную гримасу Сары, я поджимаю губы и отхожу чуть дальше от девушек. Все равно ведьма ничего важного не скажет… при мне. Надо было сразу встать за угол и подслушать. Катерина громкая барышня, слишком громкая, прямо цикада в брачный период, что-нибудь я обязательно услышал бы.

У окна лежит груда тряпья, рядом с календарем, на котором обведена сегодняшняя дата – тридцать первое декабря. Ведьма объединила сбор ковена с новогодней вечеринкой, а заодно и с запоздалым празднованием Хэллоуина на какой-то хрен – видимо, чтобы порадовать Илария, который вновь изготовил кучу тыкв с рожицами, и бог его знает, где он их вообще раздобыл. Иларий сказал, что ковен планировал собраться тридцать первого октября, и парень готовился к приезду гостей тогда, но встречу перенесли, а теперь решили отпраздновать заодно и Хэллоуин тридцать первого декабря, два месяца спустя. Хотя чему я удивляюсь? Логика никогда не была частью этого дома. Здесь есть место только психическим расстройствам. Короче, кроме елки, гирлянд и мишуры по дому раскидали тыквы и вроде как на этом справились. А чего стараться, когда этот особняк круглый год выглядит как личные владения Дракулы? Да здравствует Новый год и Хэллоуин в одном флаконе.

В любом случае весь этот цирк – идея Висы. Он пока не явился, и я очень надеюсь, что по пути сюда вампир провалился в канализационный люк, запорошенный снежком, сломал хребет и челюсть. По такому случаю я бы произнес сегодня счастливый тост за упокой.

То, что я принял за кучу тряпок, всхрапывает и кашляет, затем падает с порожка перед окном. Ясно. Это не тряпье, это Макс Керолиди. Я видел его вчера, он привозил бутылки с виски и какую-то коробку с навозом и муравьями, которую Сара едва не надела ему на голову. Внешность у парня приятная… могла бы быть, ведь довел он себя до плачевного состояния: похож на заплесневелого ленивца. Меня все мучает вопрос, причесывался ли он хоть раз за последние лет десять. Я сомневаюсь.

– Эй, браток. – Макс вытягивает руку с рюмкой. Ногти почерневшие. Пальцы в мозолях. Сонные, круглые, глубоко посаженные, глаза едва различимы сквозь вихрастые ржавые волосы. – Подлей-ка, а! Не жопься, давай. Мне не дотянуться.

Керолиди пытается встать, но путается в полах своего же плаща, падает лицом вниз – в собственную блевотину. Я морщусь.

– Любопытно, – говорит Катерина и кладет на стол карту, а рядом – чашку кофе, дно которой она изучала минут десять. – Ребенок.

– Кто? – мрачнеет ведьма. – Что это значит?

– Обычно будущим мамам выпадает.

Сара ухмыляется, крепче сжимает руки на груди и, едва открывая рот, выговаривает:

– Не смешно.

Катерина затягивается через мундштук.

В глазах Сары – боль, которую я мгновенно замечаю, как и любую смену ее настроения. Сара словно моя вечно ломающаяся машина: нужно следить за сменой ее настроения, смотреть и прислушиваться, чтобы не оказаться у обочины. В моем случае – чтобы завести ее. И наконец-то уехать домой.

– Что ж, будем считать, что мой дар сегодня не хочет работать, – пожимает плечами Катерина и откидывает назад толстый желтый шарф на шее.

– Да кого ты обманываешь, – раздается голос Ричарда. – Шарлатанка цирковая. Будь ты экстрасенсом, развелась бы со мной еще в день знакомства. Может, тогда бы мне не хотелось нажраться цианида каждый раз, когда смотрю наши свадебные фотоальбомы или твою записную книжку с неграми а-ля «Фернандо отличная Пизанская башня».

– Прости, малыш, но расстаться нам мешала моя обязанность опеки над умственно отсталым, – недовольно восклицает Катерина. – В ЗАГСе сказали, что я в ответе за инвалидов, которых приручила.

Ричард шипит на жену. Он сидит на спинке стула. Да-да. Не на стуле, а на спинке стула. Чуть раньше Рич клевал остатки индейки на подносе (каннибал, ей-богу). Дело в том, что муж Катерины – не человек.

Он попугай.

Красный. Говорящий. Попугай ара.

– Почему ты до сих пор не утопился в раковине? – причитает Катерина, растирая виски сквозь длинную вязаную шапку. – Абсолютно бесполезное создание. Я бы чокнулась на твоем месте.

– Ой, как я страдаю, как страдаю, – каркает Ричард. – Погоди, сейчас найду шнурок от кроссовок и повешусь на рождественском веночке.

Ричард взмахивает крыльями и пролетает над столом. Одна из чашек переворачивается, и кофе выплескивается на русую ведьму, пропитывает ее короткий горчичный комбинезон, несколько капель долетают даже до лица, приземляются на ее слегка вытянутый подбородок, плоские щеки с ямочками и даже на густые коричневые ресницы.

Катерина подскакивает, машет на себя подносом, хватает пустой чайник, отточенным движением откидывает за спину шарф и несется вслед за Ричардом, который нарезает круги по гостиной. Попугай сопровождает пируэты издевательским смехом и в итоге удирает в другую комнату. Катерина поправляет свои черные гетры, наливает в чайник воды и ставит его на плиту. Сара все это время молчит. Макс хохочет и просит парочку выйти на бис. Я ковыряю кутикулу.

Набрав тарталеток, Катерина возвращается к столу и кивает всем, подзывая ближе.

Тоном искусителя она обращается ко мне:

– Погадать тебе на кофе, зайчик? Давай сделаю эспрессо.

– Предпочитаю латте, желательно с пенкой.

Я едва заканчиваю фразу, как слышу хлопок двери. И колокольчик.

– Могу плюнуть тебе в кружку, – раздается мерзкий голос.

Ага. Вот и оно… пришло.

Я закатываю глаза. Вампир улыбается, обнажая острые клыки, однако в тот же момент они уменьшаются. Остаются обычные зубы. Усмешка на бледном лице, бафомет над бровью, кожаная одежда, пирсинг и семь колец на пальцах, образ из моих кошмаров последних дней, – все в этом упыре вызывает ощущение, будто кто-то проводит гвоздем по железу.

Катерина задумчиво скользит взглядом от меня к вампиру, чешет свой не особо аккуратный, добротный нос. Виса обнимает Сару, которая по-прежнему вжимается спиной в стул.

– Выглядишь потрясающе! Платье сидит великолепно. – Он нависает над ее макушкой. – Лучше бы только ты могла сидеть на мне.

– Боже. – Я снова закатываю глаза одновременно с Сарой.

Ведьма действительно великолепна, она в красном платье до пола, с вырезом сбоку почти до талии. Волосы убраны в высокую прическу. Пряди небрежно падают на плечи. Медальон на шее сверкает изумрудами, идеально завершая сексуальный образ.

– Чего кривишься? – Виса едва не утыкается своим носом в мой.

– Без ребяческих сцен сегодня, пожалуйста, – просит Сара, грозно разрезая пальцем воздух, и уходит помогать подруге с бокалами.

Виса театрально закидывает руку мне на шею и во все зубы улыбается ведьме вслед, сжимая мое горло локтем.

– Самый жалкий подкат, который я видел, – усмехаюсь ему в лицо.

– Девушки любят ушами. Так что… разомни язык, если на что-то надеешься.

Виса