Демонхаус - Софи Баунт

говорит, ведь его цвета для меня – набор непонятных слов. Видимо, Иларий думает, что раз я по образованию архитектор, то в названиях палитры цветов, которой пользуются дизайнеры, должен разбираться, но… нет.

– Лари, – отвечаю я без эмоций, – я похож на стилиста? Или ты видишь в этом районе, – указываю на свою грудь, – сиськи третьего размера? Позови Ингу или, на худой конец, Сару. Ты что, не видишь, что я надеваю на себя то, что первым выпало из шкафа?

– Ясно, ты без настроения, – сокрушенно констатирует парень. – Впрочем, как и всегда. Ладно, возьму лаймовый.

Он натягивает на белоснежную рубашку зеленый пиджак, под цвет своих кошачьих глаз.

– Без настроения? – возмущенно переспрашиваю я, опираясь плечом о стену рядом с трельяжем. – Спешу напомнить, что меня убили. Всего пару месяцев назад. Предлагаешь забыть, что я ходячий труп, напиться и от счастья качаться на люстре?

– Хотя бы лицо сделай попроще.

Иларий берет лак для волос, расческу и нападает на меня.

– Да погоди! Я уложу твои волосы. Тебе понравится. – Он крутится вокруг мотыльком, старается пробиться через мой барьер сопротивления. – Твоя овальная форма лица…

– Да какая форма лица? – Я выбиваю флакон из его рук, кашляю от запаха.

Терпеть не могу аромат лака для волос!

Иларий отступает.

– Понимаю, ты был дизайнером, модельером, тебе, вероятно, хочется наряжать кого-то. Но я не кукла.

Парень поднимает лак с пола. Его лицо принимает ущемленное выражение. Зелень в радужках Илария тускнеет, и первый раз за все время я думаю о том, что, возможно, ему невыносима эта жизнь, жизнь без того, что он так любил в прошлом. В его утонченных чертах – бесконечная грусть, она поглощает, и мне становится стыдно. Почему я так взъерепенился? Конечно, он скучает по прошлому. Я опять думаю лишь о себе.

– Слушай, Лари… извини. Я не в духе.

– Из-за Висы? – осторожно уточняет он.

– И это тоже. В общем, – я с размаху хлопаю в ладоши и разваливаюсь на стуле перед трельяжем, – я не против. Хочу посмотреть, что ты там собирался сделать на моей голове, хотя, честное слово, чувствую себя бабой.

– Это называется следить за собой, – обижается он.

– Знаю. Просто… неуютно, понимаешь?

Иларий улыбается (с моего сердца падает груз) и начинает возиться с моей шевелюрой: приподнимает черные волосы, брызгает лаком, вытягивает назад, укладывает. Даже у Инги движения жестче, чем у этого парня. Тактичный, безукоризненно вежливый, добрый и нежный парень. Мне не приходилось иметь дело с такими.

Пока личный стилист прыгает вокруг, я оглядываю комнату. Ни разу не заходил в его спальню. Старинная мебель отмыта до блеска. У окна пять горшков с белыми орхидеями – Инга говорила, что это невероятно капризное растение, пусть и красивое, – однако у Илария оно цветет и пахнет, выглядит потрясающе. В углу швейная машинка, на которой он периодически шьет нам всем одежду. Удивительный парень.

Правая стена занята полками с книгами. Я не тот, кто сильно любит читать, хотя и прочел огромное количество книг благодаря отцу: у меня банально занятий других не было. Иларий – иное дело. Он дни напролет проводит за вином и приключенческими романами. Я понимаю. Так он получает то, чего нет, но чем хотелось бы обладать. Пребывая в очередной истории, он ощущает вкус свободы, вкус недоступного, это тоже своего рода зависимость, у каждого свой иллюзорный мир.

– Не шевелись, пожалуйста, – просит Иларий.

Я в это время привстал, прельщенный снегопадом за окном. Замело по пояс. Утром Сара пробиралась через снежные лавины раскапывать могилы во дворе: ей срочно понадобилось о чем-то поболтать с усопшими. В любое время, утром или поздней ночью, она бежит к ним со своими невзгодами, и мне безумно хочется узнать, кто же там похоронен.

– Слушай, расскажи о Ричарде. – Я зеваю. Мне скучно сидеть на одном месте больше десяти минут. – Уж больно любопытно… мужик в теле попугая. Охренеть!

– Я застал, когда он еще был человеком, – разбрызгивая лак, говорит Иларий. – Сильный колдун.

Я плююсь, потому что лак залетает в рот. На языке горечь.

– Что с ним случилось?

– Он колдун и ученый. Ядерная смесь. Три года назад Рич проводил опыты с переселением душ, ну и… поменялся сознанием с попугаем.

– В его человеческом теле попугай?

– Катя ввела его настоящее тело в кому, надеялась, что получится вернуть мужа, но до сих пор ничего не вышло.

Иларий подносит зеркало к моему лицу. И надо отдать ему должное. Я выгляжу намного привлекательнее… и очень даже сексуально. – Прикольно ей, конечно, – смеюсь я, – попугай вместо мужа.

– Думаю, это настоящая любовь, раз она его не бросила, – улыбается Иларий. – Кстати, насчет любви… – Опираясь о комод, парень задумывается. – Хотел кое-что обсудить… вернее, кое кого… Ингу, если говорить прямо. Не знаю, нужны ли ей отношения с Роном, но ему самому они точно на пользу. Я бы хотел попросить… возможно… если ты не сочтешь бестактным! Ты мог бы дать им спокойно дышать? Принять их отношения.

– Тебе-то это зачем? – бурчу я. – Рон подговорил?

– Что ты! Нет! Пойми, я с ним живу уже пять лет. Я знаю, как он страдал все эти годы.

– Ой, не смеши.

– Рекс, вспомни, что было несколько месяцев назад. Рон нажирался до полусмерти и спал лицом в салатах. Потом блевал. А я убирал. Но дело не в этом. Он счастлив! Я никогда не видел его таким.

– Я подумаю, – отвечаю я под нос и встаю.

– Спасибо. – Иларий хватает меня за плечо. – Для меня это много значит, Рекс.

– Честно, – киваю я и тонко улыбаюсь. – Я постараюсь их не замечать. Ради тебя. Идем?

– О, секундочку!

Иларий достает из шкатулки духи. Мой ему подарок. Я подобрал ему запах с мускусом, кардамоном и черной смородиной. Парень усиленно душится, и я сокрушаюсь, что надо было все-таки надеть подаренную им рубашку ради приличия, но я не хочу всю ночь ходить как сдавленный в кулаке слайм.

– Слушай, а вот Сара… она такая властная и сильная, тебе именно такие девушки нравятся? – между делом спрашивает Иларий.

– А что такое? – ухмыляюсь я.

– Ну, Инга совсем другая, а ты ведь был с ней, жениться хотел. И мне интересно… Сара правда вызывает у тебя сильные чувства или это лишь… как недоступная фантазия?

– Ты ее шпион, что ли?

– Нет, что ты!

– Странные у тебя вопросы, – поднимаю я бровь.

Глаза парня на секунду заслоняет пелена, веки вздрагивают. Он встряхивает плечами.

– Прости, – едва слышно произносит Иларий и сжимает в кулаке золотую запонку. – Ты прав. Дурацкие вопросы. Как я выгляжу?

– Как пижон, –