Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов

— Сто лет не виделись, зараза! Ты куда пропал-то?

Я приобнял его в ответ. Во рту стало суше, чем до этого. Интерфейс мигнул — зелёное тёплое свечение, без единой примеси. Мужик был рад. Искренне.

— Да закрутился, Паш. Работа, всё такое. — Подыграл я, стараясь, чтоб голос звучал как у человека, который помнит собеседника.

— Ага, «закрутился». — Он отстранился. — А выглядишь нормально. Лучше, чем раньше. Постройнел, что ли?

— Диета. Гастрит, мать его.

— О-о, знакомо. Я вот тоже пытался, — он похлопал себя по животу, — но у меня трое пацанов, жена готовит — какая там диета. Ты пробовал отказаться от борща, когда тебе его со сметаной подают?

— Не пробовал.

— И не пробуй. Не человеческое это дело.

Серёга за его спиной уже гоготал.

— Паш, ты хоть на порог пусти. А то так и проторчим на морозе.

— Всё-всё, пошли.

Мы ввалились в предбанник. Пашка водрузил на стол солёные огурцы в банке, буженина в фольге, хлеб, с краю стола поставил термос.

— Это тёщино, — пояснил он, заметив мой взгляд. — Огурцы — королевские. Попробуй — не оторвёшься.

Серёга достал гитару, прислонил к стенке. Подмигнул мне.

— Как в старые времена, да, Ген?

— Как в старые, — кивнул я и очень надеялся, что голос не дрогнул.

Он открыл бутылку, откупорил ещё две, протянул нам.

— Ну, мужики. За встречу. Когда мы так втроём последний раз встречались?

— Года полтора назад, — тут же выдал Пашка. — Точно.

— Во-во. — Кивнул Серега, подтверждая.

Мы чокнулись. Стекло о стекло — глухо и коротко. Я сделал глоток. Пиво холодное, горчинка отдавала хмелем. Да простит меня мой желудок, но сегодня можно.

— Ну чего, по первому заходу? — Серёга кивнул на дверь парной.

— Погнали.

Парилка встретила сухим и плотным жаром. Печь дышала ровно, камни раскалены. Серёга слегка плеснул ковшиком на каменку, и пар сначала обжёг макушку, потом потёк по стенам.

— Ой-ё. — Пашка сел на нижнюю полку, крякнул. — А пар-то, какой.

— Я отзывы смотрел, — сказал я. — Хвалили парную.

Жар пополз вниз по позвоночнику. Я закрыл глаза.

— Хорошо-то как, мужики.

— И не говори, Ген.

Серёга плеснул ещё. Пар рванул вверх, потом мягко опустился — плотным одеялом. Воздух стал густым и горячим. Но это был тот самый правильный воздух, после которого лёгкие говорят «спасибо».

Минут семь я просидел, не двигаясь. Пашка встал первым.

— Всё, хорош. А то сварюсь.

Мы вывалились в предбанник. Я взял пиво, сделал глоток — и вот он момент. Ледяное, с пузырьками, по обожжённому нёбу. Я на секунду зажмурился.

— Генка, смотри, в обморок не грохнись, — хохотнул Пашка.

— Да не. Классно же.

Серёга уже разворачивал рыбу.

— Ген, а это чё за штука? — Он ткнул пальцем в ряпушку.

— Ряпушка. Не ел?

— Я и слова такого не знаю.

— А ты пробуй. Северная рыба. На сколько знаю в Оби водится.

Он взял одну, повертел в руках. Рыба была плотная, блестела, как будто смазана маслом изнутри. Серёга начал чистить — кожа пошла с мяса чулком.

— Ё-моё. — Он облизал пальцы. — Вкуснотища то какая!

Пашка ждать не стал — схватил свою, оторвал плавники, обгрыз и зажмурил глаза от удовольствия.

— Генка. — Прожевал, зажмурившись. — Генка. Ты где это берёшь?

— Места знать надо!

— Колись давай!

— «Перекрёсток». Только там и бывает.

Мы расселись. Рыба, пиво, запотевшие бутылки, в топке трещали дрова. Пашка сходил подбросил пару полен. За окном сумерки, в предбаннике тепло, на лбу ещё капли пота.

— Ген, — Пашка облокотился на стол, — ты расскажи, как ты вообще, а то больше года не виделись. Я ж про тебя только от Серёги и слышу — мол, такси гоняет, сервис открыл. А так чего? Нашел кого?

— Да нет, Паш. Один живу.

— А Маринка?

Хоп. Маринка. Значит, Пашка в курсе. Ну да, школьный кент же. Всё знал.

— Разбежались.

— Да слышал. — Он махнул рукой. — Я просто чтоб ты знал — она стервой была и осталась. Всегда нам не нравилась, просто молчали, ты ж там весь такой влюблённый был. Я Серёге ещё тогда говорил: Гена, мужик хороший, зря с ней связался.

— Паш, не лезь, — буркнул Серёга.

— А чё я? Я правду говорю.

Я усмехнулся, глядя на него. Пашка, значит. Школьный друг Гены. Считает своим. Пусть я этого мужика первый раз в жизни вижу — но он-то видит друга. И честно рад. От этого в груди стало как-то тепло и одновременно стыдно. У Макса таких друзей не было. Чтоб вот так — посидеть в бане, поговорить ни о чем. Чтоб они искренне за тебя радовались или переживали. Самозванец я, блин. Но молчаливый самозванец — тоже вариант.

— А ты? — перевёл я стрелки. — У тебя как?

— А у меня всё так же — детей трое. Два мальчика и еще мальчик. Старшему двенадцать, среднему восемь, мелкому три.

— Многодетный отец.

— А то. — Он потянул к себе бутылку, пиво булькнуло. — А так — всё по старому. Вон, год назад работу искал и Серега подобрал.

— Я не подобрал. — Серёга отмахнулся. — Ты нормальный мужик, руки на месте. Мне такие нужны.

— В общем, я у него в ЦОДД. Камеры настраиваю, по участкам езжу. Жена в школе, завуч. Дачу вот строим под Заокским. Баня будет, Ген, у меня своя — через лето. Приедешь?

— Обязательно.

Я смотрел на него и память Гены потихоньку раскачивалась — всплыл мутный образ: Пашка-оторва, который в школе ни одной драки не пропускал, в школьной форме с расквашенной губой, смеётся. Ещё какой-то эпизод — на физкультуре полез на канат без страховки, сорвался, успел перехватиться. Шпана образцовая. И вот — трое детей, жена, дача.

— Жизнь, Паш, штука странная.

— Не то слово. — Он кивнул. — Ты вот думал, что я домашним стану? Я сам не думал.

— А ты довольный?

Пашка задумался. Пиво в руке замерло, он посмотрел куда-то поверх моего плеча.

— Знаешь, Ген. Вот честно если. Устаю. Денег впритык. Мелкий по ночам прибегает к нам, спит плохо и просыпается с первыми петухами. Жена ворчит, что я поздно прихожу. Но — довольный. Прям всё на своём месте, как и должно быть. Понимаешь?

— Понимаю.

И я правда понимал. Интерфейс у него светился ровным сапфиром — тот самый цвет, который я видел у бабушкиного дома, у Тамары Ильиничны, когда она кормила Барона. Цвет человека, который нашёл своё.

Во второй заход пошли с вениками. Дубовые, крепкие, пахли лесом. Серёга плеснул на каменку квасом — ядрёный хлебный аромат ударил в голову, я чуть не задохнулся.

— На лавку ложись, — скомандовал он Пашке, когда мы немного разогрелись. —