Таксист из Forbes 3 - Ник Тарасов

Хозяин постучал в дверь:

— Мужики, у вас десять минут.

— Собираемся.

Мы одевались неспеша, переговариваясь. Пашка зевал, Серёга бережно укладывал гитару в чехол.

На улице уже ночь. Небо чёрное, редкие звёзды. Такси подъехало сразу.

— Ну, Генка. — Пашка снова полез обниматься. — Не пропадай.

— Не пропаду.

— Серёг, запиши в свой календарь. — Он ткнул пальцем в Серёгу. — Чтоб этот гад не забыл.

— Записал уже.

Они уехали. Я постоял минуту у забора, глядя, как удаляются красные огоньки. Голова гудела — не от пива, от жара. Тело было как выполосканное. Пустое и лёгкое. Я вызвал себе машину и уже через несколько минут ехал домой.

В кармане брюк лежала бумажка с номером неизвестного авто, которое видела Тамара Ильинична. Я нащупал её пальцами, но доставать не стал. Завтра. Всё завтра.

Сегодня была баня, пиво, рыба, три мужика и гитара. И этого, чёрт возьми, хватит.

Глава 23

Проснулся в семь с хвостом. Тело после бани было ватным, голова с непривычки гудела и от бани и от пива.

Я валялся минут пять, глядя в потолок. На кухне капал кран — надо бы прокладку поменять, всё руки не доходят. Мысль вызвала улыбку, потому что мысль была Гены, не Макса. Вживаюсь.

Встал. Поставил чайник.

Телефон завибрировал, едва щелкнул чайник. Ройтман. В семь двадцать утра. Ну, значит, по делу.

— Геннадий, доброе утро. Не разбудил?

— Нет, Герман Аркадьевич. Не сплю.

— Хорошо. Есть новости, решил не тянуть до обеда. — Он чуть помолчал. На том конце стучала ложечка о чашку. — Семёна вызвали на повторный допрос. Сегодня к десяти.

— Ого.

— Это ещё не «ого». Следователь Тараканова запросила у «Драйв-Сервиса» полную финансовую документацию за три года. Баланс, книгу покупок-продаж, первичку по крупным контрактам. Не выборочно. Всё.

Я замер с чайником в руке.

— То есть…

— То есть, Геннадий, она роет не только под Лосева. Она роет под компанию. А значит — под Дроздова как учредителя.

— А Дроздов?

— Нанял адвоката. Из Москвы. Коллегия с Тверской, специализация — экономические составы. Ценник там от пятидесяти тысяч за час, для справки.

Я поставил чайник. Сел на табурет.

— То есть местный юрист его уже не устраивает?

— Именно. — В голосе Ройтмана проскользнуло что-то вроде удовлетворения. Сдержанного, как у врача, у которого анализы показали ровно то, что он ждал. — Дроздов воспринимает угрозу всерьёз. А это, Геннадий, означает одно. Мы на правильном пути.

— Понял. Спасибо, Герман Аркадьевич. Умеете вы с утра настроение поднять.

— Я сегодня на связи. Если пресса начнёт шевелиться — сообщите заранее. Синхронизация важна.

— Сообщу. Кстати, сегодня встречаюсь с Анной Игоревной. У нее ряд вопросов для ее, как она выразилась «информационной бомбы».

— Я навел справки. Честный, неподкупный журналист, что в наше время большая редкость, смею вас заверить. Так что, она нам полезна. В детали не вдавайтесь, но на информацию не скупитесь.

— Хорошо, так и сделаю.

— Всего доброго. На связи.

Отключился.

Я сидел с телефоном в руке и смотрел на чёрный экран.

Москвич. С Тверской. За полтос в час. Макс внутри меня ухмыльнулся. Я этих ребят знал — не конкретно, а породу. К таким не приезжают на «да нормально, разберёмся». К ним приезжают, когда уже почти утонул и просишь спасти любой ценой.

А значит, Дроздов боится.

Боится не уголовки по Лосеву — для него это ерунда, стрелочника всегда найдут. Боится, что в бумажках найдут такое, от чего не Лосев поедет, а он сам. Обналичка, фиктивные контракты, работяги в серую, откаты. Да у них там бухгалтерия — как комод с секретными ящиками, в каждом по скелету.

Я усмехнулся. Вернулся к чаю.

Телефон снова зажужжал. Думал — Ройтман что-то забыл. А-нет. Анна Игоревна.

— Геннадий Дмитриевич, доброе утро. Помните, на субботу договаривались?.

Я глянул на часы. Восемь без десяти.

— Во сколько?

— В десять удобно? «Старая пристань», как вы и предлагали.

— Буду.

— Спасибо.

Положил телефон на стол. Я ел омлет и думал всё разом. Ройтман с утра, Анна в десять.

Ну и хорошо. Чем быстрее, тем меньше я буду дёргаться.

* * *

«Старая пристань» в десять утра оказалась почти пустой. Кроме нас — пара дальнобойщиков в углу, добивающих солянку, и женщина за стойкой. Протирала стаканы с той скучающей медлительностью, какая бывает у людей, работающих за полторы ставки.

Анна Игоревна сидела у окна. Волосы собраны в хвост, без макияжа, в пальцах — карандаш, который она крутила.

— Геннадий Дмитриевич, спасибо, что приехали.

— Доброе утро, Анна Игоревна.

Она сразу перешла к делу. Без предисловий. Это мне в ней понравилось.

— Хочу поговорить про ваш первый бизнес. «Гена-Сервис». Расскажете?

— С чего начать?

— С начала. Как открывали.

И я начал. Не всё, понятно. Память Гены подкидывала куски — арендованный бокс за трассой, старый подъёмник, купленный в складчину с Лёхой, первый клиент — какой-то дядька на «Жигулях», которого обдурили в соседнем сервисе. Лёха — молодой с вечной улыбкой. Мог без мануала разобрать коробку на «Субару».

Анна Игоревна записывала. Не в диктофон — карандашом, в тетрадь. Быстрые закорючки, которые, наверное, только она сама и расшифрует.

— А что было перед пожаром?

Я помолчал. Во рту был горький привкус.

— Пришёл мужик. Семён. Предложил продать гараж. От имени… «Олега Константиновича».

— Имя прозвучало?

— Да.

— Вы отказались?

— Гена отказался. — Я осёкся. Блин. — Я отказался. Сказал — мой бизнес, мой бокс, не продаётся.

Она кивнула. Чиркнула.

— Через сколько был пожар?

— Через неделю. Может, дней десять.

— А акт МЧС?

— «Короткое замыкание». Проводка, мол, старая. Самовозгорание.

— А пахло чем-то… — она подбирала слово, — когда пожарные приехали? Может, бензином? Или чем подобным?

Я посмотрел в окно. Мокрый асфальт, чёрное голое дерево, ворона на ветке. И память Гены — плотная, как сгусток, который меня накрыл. Горло сдавило.

— Пахло. — Вышло тише, чем хотел. — Не бензином. Соляркой.

Анна Игоревна перестала писать. Посмотрела на меня.

— В акте этого нет.

— Нет.

— И никто не брал пробы?

— Никто.

Она медленно выдохнула. Карандаш в пальцах замер.

— Геннадий Дмитриевич. У меня таких историй уже шесть. Разные сервисы, разные города — Чехов, Подольск, Серпухов, даже Тула. Все в радиусе ста километров. Все — конкуренты «Драйв-Сервиса». У всех либо пожары, либо проверки, либо внезапное переоформление на нового владельца. Трое мужчин, с которыми я говорила, закрыли бизнес и уехали. Двое спились. Один жив, но молчит, отказывается говорить на эту тему.

— И вы это всё собрали.

— Собрала. — Она посмотрела мне в глаза. — Сегодня сделаю первый заход. Маленький. Про ваш «Диагност». Про