Клеа и месть призраков - Эвелин Бризу-Пеллен

на этот раз всё сработает. В любом случае, Эрвана допросят. Винченцо тоже. И более внимательно изучат их алиби. Полиция обратит внимание на то, что Винченцо отправился за Эрваном в больницу и привёз его домой, но не был обязан сидеть возле него! И на самом деле, ОН С НИМ НЕ СИДЕЛ!

Лиам просочился сквозь стену и с наслаждением вдохнул городской воздух. Моросил мелкий дождь, пахло морем. Удивительное чувство свободы ширило грудь Лиама. Он полюбовался размытыми в туманной дымке разноцветными городскими огнями. В этом городе у него оставалось совсем немного дел.

Глава 50

Я так и не смогла заснуть. Лиам исчез в одну минуту, не сказав мне ни слова. Просто издевательство какое-то! Я понимаю, намерения у него самые добрые, он торопится продолжить расследование, но моё дело интересует его само по себе. Прирождённый детектив!

Мне нужно выкинуть его из головы, даже мысленно не произносить его имени.

В любом случае мне пора отправиться в путь. Мне надо повидаться с папой, пусть узнает правду о Винченцо! И тут слёзы потекли у меня по щекам.

Я прислушалась. Ко мне в дверь постучали. Пока я усаживалась на край кровати дверь открылась… Очень медленно… Мне давали время…

Сердце у меня заколотилось, оно раньше меня догадалось, что это Лиам.

– Что ты там делаешь? – спросила я очень сердито.

– Только что вернулся из полицейского участка, – сообщил он шёпотом, как будто какую-то тайну.

Пока он закрывал дверь, я вытерла ладонями щеки, не хотела, чтобы он заметил, что я плакала.

Лиам сел со мной рядом и, ни слова ни говоря, обнял меня за плечи. Я почувствовала тяжесть его руки, её тепло. Не знаю, как у него это получилось. Или у меня. Я постаралась, говорить самым непринужденным тоном:

– Так где ты был?

– Улаживал кое-какие дела. Но на случай, если мой план не сработает, тебе всё же нужно повидаться с отцом. Нельзя позволить твоему дяде стать его наследником. – Лиам мне улыбнулся. – Силы есть? Справишься?

Как же я сразу разволновалась!

– Да, – я едва сумела выговорить это коротенькое слово. – Если папа будет знать, что я в порядке, он уйдёт спокойно. Он был в таком горе… Он…

Я мысленно увидела папино лицо, лилии на своей могиле, и у меня перехватило горло. Лиам погладил меня по плечу.

– Клеа, я здесь.

А я… Я опять заплакала.

Потом почувствовала его губы у себя на щеке, на виске. Лиам взял моё лицо в свои ладони, и я почувствовала их тепло. Тепло и нежность. У меня кружилась голова.

Я не знаю, сколько прошло времени, не знаю, сколько тихонько прошепталось заветных слов, но Луна, осветившая мою комнату, сказала нам, что нам пора выходить.

Мы вышли из Особняка, держась за руки. Ощущение в моей ладони было лёгким, воздушным, едва ощутимым… но таким значимым. Да, воля, желание, стремление – всемогущи! Концентрация, как сказал бы Леонид. На самом деле, всё это одно и то же. Мой мир стал Лиамом. Лиам стал моим миром. И не было нужно больше никаких слов. Я чувствовала всем своим существом, что мы единое целое. Отныне у нас одна с ним жизнь. Мы сели в такси.

Когда мы оказались в больнице, от одной только мысли, что сейчас я увижу папу, у меня стали подгибаться колени. Я по-прежнему держала Лиама за руку, но ладонь ничего не чувствовала.

Кроме отделения скорой помощи всё было закрыто. Мы прошли через стену, потом через пустые кабинеты и вошли в приёмный покой. Я могла ходить повсюду, как мне удобно, а Лиам нет, он всё ещё был видимым для живых. Так что мы дождались, когда на посту никого не было и проскользнули в коридор. От больничного запаха мне становилось плохо.

– Иди за мной, – позвал меня Лиам.

Он заговорил только для того, чтобы я немного отвлеклась, расслабилась, потому что у меня и в мыслях не было отстать от него хоть на шаг.

Лиам уже узнал номер папиной палаты. Он многое сделал, не говоря мне ни слова, но я на него больше не обижалась. Я знала, что он хотел избавить меня от лишних волнений. Лиам – мой путь, ведущий к горизонту, он солнечный луч, который меня ведёт.

Мы остановились перед дверью с именем «Фредерик Вильест». И снова у меня защемило сердце. Не разнимая рук, мы стояли, глядя в глаза друг другу. Потом я опустила веки, давая понять Лиаму, что чувствую себя готовой войти.

Я вошла в палату и увидела лицо лежащего на подушке и не узнала его. Потом узнала, но с большим трудом. Папа страшно исхудал. Ну вот, снова мои глаза на мокром месте! Не потому, что он умрёт не сегодня завтра. Я тоже уже ушла из жизни. А потому что ему приходится страдать. Он страдает физически и морально с той минуты, как меня не стало.

Я обернулась и посмотрела на Лиама, я опять вся разъехалась. Он из деликатности остановился у самой двери. Он мне улыбнулся, давая понять, чтобы я не пугалась, что у него всё под контролем. Я наклонилась над кроватью.

– Папа!

Я успела вовремя, отец находился на пороге смерти. Я прошептала громче «Папа!», не зная слышит он меня или нет. Он вдруг резко открыл глаза и не поверил тому, что видит.

– Клеа? – прошептал он. – Деточка, моя любимая! Я, что, уже в другом мире?

Я положила руку ему на лоб. Нескончаемая любовь к нему переполнила мне сердце. Ожили воспоминания: как часто мы смеялись, музицировали, катались на лошадях…

– Ты скоро уйдёшь, папа…

Я пришла к нему, чтобы рассказать, какую роль сыграл Винченцо в нашем общем несчастье, но теперь мне хотелось одного, чтобы папа ушёл счастливым.

– Я пришла, чтобы тебя успокоить, – сказала я. – Я счастлива там, где я нахожусь, я обрела там покой. И счастье тоже.

Папа мне улыбнулся, и в глазах у него сияло обожание, с каким он смотрел на меня, когда я была совсем маленькой.

– Я хотела бы поговорить ещё и о том, что ты оставишь на земле, уходя, – добавила я.

– Ничего. Ты была моим единственным богатством.

– У тебя есть состояние, папа, пусть оно для нас с тобой не имеет никакого значения. Но я хотела бы, чтобы ты передал его на творческие проекты.

Он посмотрел на меня с удивлением.

– Клеа… Есть Винченцо, теперь ему очень пригодятся эти деньги.

При одном только упоминании имени «дядюшки»