КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

— Молодец, — похвалил я его, постукивая слегка выпущенными когтями по железной раме кровати.

И внезапно понял, как всё это выглядит (и звучит) со стороны. Да ещё добавить тон разговорный Витгенштейновский, которым я ещё с сержантом стал разговаривать. Это ж страшно… словно глубокий старик в человеческом теле. С другой стороны, мало ужаса для этих «цивилизаторов» не бывает.

— Очень, очень хорошо придумал, Эдди, — продолжил я. — А теперь быстро исполняй свою придумку. Не заставляй меня ждать.

Англский электрик дважды уронил ключи от двери из стальных уголков, отделяющую жилой закуток от помещения с аппаратурой. И каждый раз замирал в испуге.

И ещё он потеет.

Да вижу.

Наконец он вышел, таща две здоровенных брезентовых сумки, зачем-то прикрыл дверь, и заискивающе-ожидающе уставился на меня.

— Всё принёс?

— Конечно, господин! Всё тут! — Он нагнулся и принялся вытаскивать по очереди содержимое: — Это главный блок. Вот эти, с надписью «WARP». Я положил две штуки, больше просто нет. Вот это батареи предохранителей. По крайней мере, так на ней написано, а это два вспомогательных, блок А и блок Б. Их по три штуки. И блок с реле. Ну… так написано. Мы же их не разбирали. Запрещено, под страхом расстрела, даже неисправные трогать! Обратите внимание, пломбы целы, — показал он мне свисающие на тоненьких стальных проволочках свинцовые кругляши с гербом электрической конторы — кружком с молнией внутри — и с какими-то цифрами на обратной стороне.

Он сел на стул и обречённо спросил:

— Господин маг, я купил себе жизнь? — а пальцы дрожат.

Интересно, почему он решил, что я маг? Нет, я — маг. Но при нём-то я ничего такого не продемонстрировал. И даже коготь, упиравшийся ему в кадык, Эдди не видел. Так-то мог подумать, что это, скажем, нож… Что-то в последнее время меня за кого только не признают, то вампир, то этот Белый Волк малахольный. Теперь вот…

— Купил, — холодно улыбнулся я электрику. — Мало того, я разрешаю тебе рассказать о том, что тут произошло, любому, кто спросит.

Всё равно армейские дознаватели всё с тебя выжмут, Эдди. А может и не армейские.

Подхватил сумки:

— Сиди пока тут. Жди. Я тебя позову.

— Слушаюсь, сэр! — вскочил и вытянулся англ.

Так. Теперь солдаты. Надо мыслишку одну проверить.

РИСКОВАННЫЙ ПЛАН

В «казарме» всё было в точности в таком виде, как я оставил. Сержант Габриель всё так же полувисел-полустоял с завёрнутыми назад руками. Я поймал его взгляд и кивнул:

— Жив твой неапольский собутыльник. Если дело весело пойдёт, может, и ты выживешь. Ещё не решил.

Непонятно, обрадовался Габриель, огорчился или в обморок собирается грохнуться, да и не до того мне сейчас. Я кивнул одному из кадавров:

— За мной! — вышел в каморку-прихожую и закрыл за собой дверь. Нечего подслушивать. А потом приказал ему: — Через минуту умри последней смертью!

И стоя ждал, про себя секунды считал. На пятьдесят восьмой кадавр упал и лично для меня ничем от трупа не отличался. Вот совсем. На команды не реагировал, самопроизвольно кидаться на меня не пытался, признаков движения не подавал.

И это же отлично!

Действительно. Окончательный мертвяк, чего и требовалось.

Почему я отказывался воспринимать «поднятых» мною итальянских солдат как бывших людей, я сам затруднялся ответить. Дистанцировался от тех ужасов, что сам творил? Не знаю.

Ладно. Теперь к основному плану. Это я придумал, пока Эдди блоки свои собирал.

Вернулся в «казарму». Остановился напротив Габриэля.

— Отпустить! — Сержант рухнул на пол. — Жить хочешь? — Он вновь быстро-быстро закивал головой. — Тогда бери племянника и иди туда, — кивнул я на дверь комнатки электриков.

Дождавшись, когда старшина утащит своего связанного родственника, я повернулся к стоящим в «казарме» кадаврам:

— Всем снять жетоны и положить вместе с солдатскими книжками в эту сумку.

Дождался, пока они в неторопливой мертвецкой манере это выполнят, и ткнул пальцем в двоих:

— Ты и ты, возьмите эти сумки. Сейчас вы выйдете отсюда и максимально быстро пойдёте прямо по дороге к восточному выходу из деревни, затем проследуете далее по просёлочной дороге к лесу Клостервальд. Углубиться в лес на полкилометра. Затаиться в подлеске, ожидать. — Кадавры начали движение. — Остальные: разобрать винтовки! Сопроводить этих до леса. Убить всех, кто попытается помешать им выполнить задание. Затем бегом вернуться в Хёрерсдорф и убить любого встреченного вами итальянского или английского военного. Как только вы получите рану от пули, штыка, ножа или тяжёлого предмета, сразу умереть последней смертью! Выполнять!

Задание было рискованным, но я отчётливо понимал, что в одиночку с двумя огромными баулами буду привлекать куда больше внимания и вызывать подозрений, чем организованно шагающий отряд.

Отвечать мне, естественно, никто не стал. Кадавры разобрали винтовки и, толкаясь, вышли из «казармы». Выключив в помещении лампу, я следил с крыльца, как мёртвая процессия удаляется в сторону окраины. Они шли вдоль улицы, в слабом свете фонарей, заливающих землю почему-то не жёлтым, как у нас в Иркутске, а мертвенно-голубоватым светом. Пока я не видел никого — пустые едва освещённые улицы меж тёмными массивами дворов. Дома казались замершими, зарывшимися в сумерки. Ни одного огонька…

Вот они свернули за дом, скрывшись у меня из виду. Как я уже говорил, улочки в Хёрерсдорфе очень извилистые.

Угадал ли я? Получится ли у кадавров миновать патрули? Как среагирует на них пост на выезде из деревни? Я, конечно, очень сильно надеялся, что расхлябанные итальянцы не будут стоять на вечернем морозце, а спрячутся в маленькой полосатой будке с печкой, которые расставили с четырёх выездов из деревни для караулов. Хорошо бы, чтобы они вовсе носа на улицу не высунули, а ещё бы лучше — напились, как эти… Я напряжённо вслушивался, всякий миг готовясь накинуть шкуру и броситься на звук завязавшегося боя… Но — ничего. Только собака где-то залаяла, да тут же и заворчала глухо, словно залезая в будку.

Может, и от мертвяков прячется.

Может. Живые звери такого не любят.

Я слушал, всецело полагаясь на медвежье ухо. К сожалению (или к счастью?) снег почти не скрипел, слишком для этого было тепло. Кадавры издавали немного звуков — только те, которые производит молчаливая шагающая группа. Никто их не окликнул, не остановил. Ни шума драки, ни выстрела…

Похоже, проскочили.

ЗАВЕРШАЮЩИЙ ЖЕСТ

Спустя четверть часа я вернулся в будку.

Так. Теперь вторая часть плана. Я распахнул дверь