КОМСОМОЛ-2 - Ольга Войлошникова

Хотя, опять же, странно. А если я бы представился королём Испанским, что — так и поверили бы? А тут — ландграф.

— Русский ландграф у нас в глуши?

— Война — дело такое…

Бауэр кивнул, признавая этот довод. И тут я — была не была! — решил добавить:

— Кроме того, отец мой не только русский дворянин, но также является одним из герцогов Великой Германской империи. Герцог Топплерский.

Это заявление вызвало поражённое молчание в рядах, но спустя пару секунд рослый, потоптавшись, заметил:

— Кажется, Ротенбург-об-дер-Таубер* позавчера сдан…

*Город, рядом с которым находится крошечный замок Топплер.

— Но владетели герцогства Топплер не сдались и всё ещё воюют с врагом! — с напускным холодным высокомерием проговорил я и вернулся к разглядыванию склада-лагеря. Что-то не очень я хочу продолжать тему земельных владений. Что же касается того, чтобы атаковать пункт сортировки в лоб… М-да — вообще не вариант.

— Как, говорите, их забирают?

— Специальным поездом, раз в четыре дня, потом через Вену и Мюнхен, — Бауэр помолчал, — дальше не знаю.

Ну естественно, кто бы посвящал неполноценных недолюдей в такие вопросы.

— И когда следующий?

— Завтра. В пять вечера.

Понятно, почему они суетятся. Даже уже загруженных в поезд людей будет гораздо труднее отбить — наверняка там куда серьёзнее охрана. Да и как обычным обывателям провернуть нападение на движущийся состав — это ж вам не отчаянные парни с Дикого Запада. Хотя, безусловно, есть варианты. Есть…

Я вернул хозяину подзорную трубу.

— Поезд бронирован?

Заговорщики переглянулись. Да что такое, всё клещами тянуть надо! Ответил снова Бауэр:

— Нет. Обычный Kriegslokomotive BR-52, первый и последний вагоны — охрана. В каждом человек по двадцать… примерно. Оружие — винтовки, плюс по одному лёгкому пулемёту на вагон.

— Я смотрю, вы готовились, довольно много узнали.

Бауэр нахмурился:

— Как лояльный гражданин, которым они меня считают, я до сих пор имею доступ на свой склад.

Ого! Вот это новость! Тут есть и такая категория? Лояльные?

— А что мне было делать? Лезть с голыми руками на пулемёты⁈

Опять наша фамильная болтовня.

— Извините. Прошу прощения, я иногда думаю вслух. Совершенно не хотел вас обидеть. Тем более, что вы же тут, — примиряюще повёл я рукой. — Да ещё сведения мне предоставляете. Поверьте, я это очень ценю. Мне крайне не нравится, когда людей угоняют в рабство! Надеюсь, в этом мы с вами найдём взаимопонимание.

— И всё же, — с сомнением сказал рослый, — я не уверен, что это правильная идея — включить вас в наш отряд. Мы ничего не знаем о вашей уравновешенности и ответственности…

— Да ради Бога! — разозлился я. Не хватало ещё стоять их уговаривать! — Можете дальше пыжиться и изображать из себя морских пехотинцев! А я постою в сторонке и посмотрю, как вас раскатают в блины!

Бауэр сделал шажок, как бы разделяя нас и выставил руки, но обратился исключительно ко мне:

— Не нужно горячиться, молодой человек!

Ах, «молодой»! Вот меня и принизить пытаются. Место моё указать, так сказать.

— А кто вам сказал, что я молод? Моё лицо? Недостаток внешнего вида, меня поздно начинают воспринимать всерьёз. Не совершайте эту ошибку. — Я помолчал, дав им время обдумать это пафосное заявление. — Сколько там, хотя бы приблизительно, человек?

— Я скажу вам точно: триста двенадцать! — бросил рослый. Вот же ершистый тип!

— Точные сведения — это всегда прекрасно. Второй вопрос. Вот вы перебили охрану, освободили людей. Дальше куда? Триста двенадцать человек — немаленькая толпа. Или, — я позволил себе усмехнуться, — вы просто предложите всем разойтись по домам?

— У нас есть план, — выдал Бауэр.

— И куда вы собираетесь их эвакуировать?

— В трёх километрах, там, — он ткнул рукой на северо-запад, — в северной части Кюбрунвальда моя лесопилка. Там ещё не побывали…

Я понимающе кивнул. А он продолжил:

— Там есть большой барак, плюс крытый ангар для хранения пиломатериалов и есть запасы еды, заготовленные для десяти работников на месяц. Так что экономно можно накормить всех раза три-четыре. К тому же женщины едят поменьше, чем лесорубы, а тем более дети.

— Дети?.. Вы же говорили, здесь только работники?

— Да, в соответствии с общим приказом по территориям, занятым Коалицией — рабочие от шестнадцати и не старше сорока пяти лет, и так называемый сменный контингент — дети от шести лет и старше.

Это сообщение ударило меня как обухом по голове. Если до того я был готов плюнуть и уйти, оставив этих упёртых австрияков разбираться со своей роднёй по собственному разумению, то теперь… я не мог. Просто не мог.

— Мой барак приспособлен для жилья, — рассуждал Бауэр, — и даже в ангаре есть печи, небольшая аптечка…

— А дальше? — перебил я его.

— Дальше?

— Куда такую прорву людей дальше? В вашей Европе куда ни плюнь, в кого-нибудь попадёшь. Если в таких промышленных масштабах «заготавливают» людей, то это происходит повсюду. Вы не спрячетесь.

— У нас есть оружие! — воинственно воскликнул невысокий заговорщик. — Мы будем сражаться!

— Это даже не смешно, — сердито оборвал его я. — Достаточно пары самолётов… Да что там «пары»! Достаточно одного самолёта с бомбами, пулемётом и камерой, чтобы размолотить ваше убежище, расстрелять оставшихся и снять всё это в назидание остальным! Прославитесь на весь мир!

Мелькнула мысль привезти спасённых на «скрытый» Миллеровский хутор, но опять же, это всё промежуточное решение, это ненадолго. Да и не вместится триста человек в дома!

Там и еды на всех не наберёшь, совсем не вариант.

Верно. Спасённых надо за линию фронта. Всех разом. И как?

Австрийцы смотрели на меня, насупившись.

Глава 25

РАДИ ОБЩЕЙ ЦЕЛИ

ПОМОЖЕМ ЛИ МЫ ДРУГ ДРУГУ?

Нижняя Австрия, окрестности Хёрерсдорфа

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

Но если есть связь — это решит разом и мою проблему, и их! Стопудово!

— У вас есть какая-то связь с вашими военными? — требовательно спросил я всех разом. — Или, что было бы лучше — с командованием русского экспедиционного корпуса?

Я думал, что мне ответит рослый, но сказал Бауэр:

— Даже если бы была возможность, — он