Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

дерьмо! – вдруг выругался Хаято, и Ишинори увидел, как бакэмоно, презрев опасность, продолжают неуклонное шествие. Их уродливые тела входили в магический огонь, и он вгрызался в них в попытке остановить. Но тщетно. Ишинори смотрел, а память накладывала сверху совсем другие картины. Он не мог зажмуриться, не мог отвернуться, не мог остановить этот поток в своей голове. В огненном танце он видел не монстров, а людей, и они так же молча отдавались огню, словно были бездушными куклами. Ки дрогнула, когда среди корчащихся в пламени силуэтов Ишинори разглядел родные лица.

– Ёко?.. – сорвалось с губ.

– А? – Хаято не расслышал и повернул к нему голову. – Что ты сказал?

А Ишинори был уже не здесь. Заклинание сдерживало бакэмоно, но сам он стоял на пепелище, жар сгоревших домов кусал за пятки. Что случилось? Почему? Как? Он еще не понимал, но это страшное знание было в нем всегда. Ведь все очень просто.

Он всех убил.

Ишинори взвыл. Его крик – единственный звук в царстве смерти и пепла. Почему тогда он не убил и себя тоже? Почему не позволил пламени поглотить грешное тело? Зачем остался смотреть на дело рук своих? Ишинори плакал, но слезы испарялись, едва сорвавшись с ресниц. «Будь ты проклят! – вот что он слышал в шорохе серой золы. – Ненавижу! Ненавижу тебя!» Боль скрутила Ишинори, и вместе с безумным криком он отпустил ки. В ту же секунду сгоревшая деревня растаяла как дым, и Ишинори обнаружил себя стоящим на коленях. Ки вихрилась вокруг порывами ураганного ветра, а он был его центром, сердцем шторма. Вместо мягкого весеннего тепла – только холод. Вот бы превратиться в глыбу льда и больше ничего не чувствовать…

«Ты ни в чем не был виноват! А я… Все время я думал… Прости! Прости меня, пожалуйста!»

Те слова Хаято вдруг обрели смысл. Мир вертелся вокруг Ишинори с бешеной скоростью, кусочки мозаики становились на свои места, и каждый из них бил его, точно дубина.

«Ты ни в чем не был виноват!» – сказал Хаято. Но истина в том, что Ишинори был виноват. Так сильно виноват! Никакие оправдания и благие намерения не могли исправить содеянного. Дар, что принес Ишинори счастье на Канашияме, друзей и призвание, стал мечом в его руках.

Виновен! Виновен! Навсегда виновен!

– Ишинори! – прорвался к нему голос Хаято, а следом горячие ладони обхватили мокрое лицо. – Ишинори, остановись!

Ветер стих как по щелчку. Напряжение схлынуло, и Ишинори опустил плечи, слабые руки больше не направляли ки, а безвольно упали вдоль тела.

– Какого демона ты творишь? – спросил Хаято, с тревогой заглядывая в глаза. – И это у меня безумие ки? Да я и рядом не стоял!

Ишинори перевел взгляд в сторону – чахлые деревья были вырваны из земли с корнем.

– Я справился?

– Ну как тебе сказать? – странно отреагировал Хаято. – Меня самого чуть не смело, что уж говорить о бакэмоно. Едва ли они в ближайшее время рискнут показаться на глаза. Где ты откопал это заклинание? Учитель не давал его нам.

– Не давал, – покорно согласился Ишинори. Слабость делала язык неповоротливым, в голове звенела пустота. – Меня научил Сугисаки-сан.

– Су… – Хаято дрогнул. – Сугисаки? Сугисаки Рюноске?

Ишинори кивнул, и голова тяжело мотнулась вперед, уткнувшись в грудь Хаято. Прошлое смешалось с будущим, и все потеряло прежнее значение.

– Ты сказал, что не знаешь его! – Хаято схватил Ишинори за плечи и встряхнул, вынуждая посмотреть на себя. – Ты сказал, что впервые слышишь об этом человеке! Ты меня обманул?

И снова зашевелились части мозаики. Ишинори испуганно замотал головой.

– Я не…

– Ты помнишь его! – не унимался Хаято, и черные вены ползли выше, раскрашивая грудь под распахнутым кимоно. – Тогда, выходит…

Он отпустил Ишинори и упал на задницу. На его лице Ишинори видел растерянность, смятение и нежелание верить. Все, что будет сказано дальше, лишь усугубит ситуацию, поэтому Ишинори поднялся и, пошатываясь, пошел обратно к домам.

– Ты не можешь уйти так! – донеслось в спину. – Ишинори!

Но Ишинори мог. Ему требовалось хотя бы немного времени, выигранного у судьбы, чтобы успокоить мысли. С каждым шагом он словно поднимал в воздух пыль прожитых жизней. Он успел смириться с тем, что причинял Хаято боль, но убеждал себя, что все это осталось в мирах, где их уже никогда не будет. Ишинори не знал, что существует еще и мир, к которому они двигались с весны этого года. Мир, в котором Ишинори станет убийцей.

Хаято точно знал правду, и это буквально вырывало Ишинори сердце.

– Постой! – Хаято все еще звал его, но почему-то не спешил догонять. Ишинори дошел до крайних домов и едва заметил на пути Нацуми, жену старосты. Она рухнула перед ним на колени и распростерлась по земле.

– Я не хотела! – взвыла она не своим голосом. – Я не думала, что так получится! Ой, горе мне! Будь я проклята! Будь я проклята!..

Ишинори остановился и с недоумением посмотрел на убивающуюся женщину – он уже почти забыл, зачем они вообще здесь находятся. Других людей поблизости не было, похоже, и правда ушли в безопасное место.

– Расскажи все, – велел он холодно. Женщина робко приподнялась и утерла слезы.

– Это я разбудила болотных чудовищ, – призналась она срывающимся голосом. – Я просто хотела, чтобы наши дети перестали болеть.

– Как же это связано?

– Если бы мы ушли искать другое место для жилья, всем стало бы лучше, но мой муж… Мой муж – упрямый человек. Раз сказал, что никто не покинет земли предков, значит, никто не покинет. Но какая же это земля, господин? – Нацуми с отчаянием посмотрела Ишинори в лицо. – Грязь и вода – вот «наша земля».

И она поведала, как однажды услышала от странствующих сказителей историю о том, что одно зеркало стало дорожкой для нечисти, по которой они приходили к людям. И эта история навела ее на страшные мысли. Нацуми решила, что если бросит в самое глубокое место болота бронзовое зеркало, то оно отразит живущих в нем тварей, и те, потревоженные, выйдут ближе к людям. Вот тогда староста и поймет, что нельзя больше ждать. И до того нелепо и вместе с тем жутко звучал рассказ, что Ишинори ему поверил.

– Зеркальце я обменяла, вырвавшись на ярмарку в конце лета. Потом все не могла решиться. Страшно же… Но кто, если не я? Кто еще всех спасет?

– Глупая, – вырвалось у Ишинори. – Неужели правда думала, что умножая зло, добьешься добра?

Женщина потупилась и снова зарыдала.

– Зеркало надо вернуть и особым образом уничтожить, – сказал Ишинори. – Я…