Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Мария Александровна Дубинина

с близкими. Наверное, Хаято был напуган, сбит с толку, и его поведение обретало смысл, даже вспышки ярости. С его привычкой больше делать и меньше размышлять такое испытание могло вылиться только в ярость. С интересом Ишинори выслушал и мысль о том, что окружающий их мир отличается от того, в котором они изначально родились.

– Я думал, хоть ты объяснишь мне, почему Рюичи-сэмпай немой, – сказал Хаято, подперев подбородок кулаком. – И откуда на горе этот прыщавый хлыщ Киёхико. Куда пропал Рюноске, то есть Сугисаки-сан? Почему у меня был друг с таким же именем, но его никто не видел и не слышал? Это все чересчур сложно для меня. А у тебя наверняка есть ответ.

Ишинори нечем было его порадовать, он и сам пока ничего не понимал.

– Я тоже удивлен и немотой сэмпая, и появлением четвертого ученика. Про существование Сугисаки Рюноске я вспомнил только что. Теперь, когда я думаю об этом… – Ишинори прижал палец к нижней губе, собираясь с мыслями. – Да, все очень странно. И разве меня не окружали люди, которых звали так же, как людей из нынешнего времени? Совпадение ли это?

Хаято растерянно заморгал, а потом его лицо прояснилось.

– Верно! Я не обратил на это внимания, но у моих школьных приятелей были фамилии Тоцуги и Ватанабэ.

– Торговцы братья Тоцуги и капитан стражи из поместья Окамото, – припомнил Ишинори. – Ты не очень умело выбирал приятелей. Впрочем, и у меня то же самое.

– К слову о поместье, – воодушевился Хаято. – Разве его архитектура похожа на традиционную? Что-то жуткое, а не дом.

– Прежде он мне не казался странным, у многих знатных особ такие дома за пределами столицы. Но сейчас я вижу несоответствие.

– Это же мой макет! – нетерпеливо воскликнул Хаято. – Я создал его для поступления в… Ой, не помню уже, какой это был год. Тогда меня у моста подкараулили хулиганы, а потом я упал в реку и утонул. Вот дела, – Хаято усмехнулся. – Мне же правда казалось, что макет гениален, а в действительности та еще страхолюдина.

– И лапши в наше время не было, – почему-то вспомнил Ишинори. – Но в Сакаи ее продают на каждом углу.

– Мама готовила невероятно вкусную лапшу, – улыбнулся Хаято. – Я научился у нее многим рецептам.

– Ты и раньше готовил лучше всех на Канашияме, – похвалил Ишинори.

Они задумались каждый о своем, пока Хаято не произнес:

– Что же получается? Я принес сюда лапшу и дурацкую планировку? Каким образом?

Если бы Ишинори знал! Однако для него эти вопросы так же не имели ответа, как и для Хаято. Они переглянулись, и Ишинори дорого бы заплатил, чтобы узнать, что теперь видит Хаято: друга, врага или незнакомца. Сам он на тот же вопрос ответил бы без промедления – друга. Даже после столь шокирующих признаний он лишь еще яснее ощутил – кроме Хаято, ему ничего не нужно. Он – все, что держит его в этом мире или в любом другом.

– Значит, главная задача – не дать Фудзимикё сжечь деревню, – подытожил Хаято. – Время еще есть. Вернемся на гору, надо будет рассказать учителю, он что-нибудь посоветует.

Ишинори едва сдержал протестующий возглас.

– Не думаю, что стоит отягощать учителя этим делом, – как можно спокойнее произнес он. – Похоже, ему сейчас и без нас хватает сложностей.

– О чем ты?

– А ты не понял? – Ишинори обрадовался шансу уйти от опасной темы. – Помнишь, к учителю приходил человек по имени Хироюки? Хотел стать учеником, но Куматани-сэнсэй отослал его обратно, не найдя в нем нужных для оммёдзи качеств. Похоже, он, в отличие от голоса Рюичи, никуда не делся, и тревожные сообщения, что получает учитель, касаются его бесчинств. Может, и брат Куматани-сэнсэя тоже явился из столицы по тому же поводу.

Хаято почесал затылок.

– Да, помню такого. Значит, придется разбираться с Фудзимикё самим.

Они замолчали снова, и это молчание, несмотря на открывшуюся правду, не было тягостным или неловким. Ишинори искренне не понимал, откуда в Хаято столько прощения? Сам бы он себя не простил.

Хаято поморщился, на его щеках появился болезненный румянец.

– Закончим на этом, – решил Ишинори. – Тебе надо скорее вернуться на гору, но пеший путь ты не выдержишь.

– Я сильнее, чем ты думаешь, – насупился Хаято.

– Поверь, у меня было много времени, чтобы в этом убедиться. Но я твой врач, – он забылся, и на язык легло слово из будущего, – и я считаю, что нам нужна повозка.

Он поднялся и направился к выходу. Деревенские уже вернулись, надо было заканчивать с делом и собираться домой, да и найденных детей ждала безутешная мать. Оглядев испуганные лица, Ишинори нашел среди них жену старосты. Она была повинна в буйстве бакэмоно не меньше, чем люди из Фудзимикё с их проклятыми снадобьями, но Ишинори все-таки решил умолчать об этом.

– Укажите мне место, куда никто не ходит. Я провел ритуал, и твари с болота вас больше не побеспокоят.

Хаято он оставил отдыхать, а когда вернулся вместе с сумерками, нашел его спящим. Осторожно подошел, стараясь не разбудить, а едва свет из окна упал на лицо Хаято, Ишинори увидел, что оно почернело…

Глава 30. Важное решение

Последовавшая за этим ночь запомнилась Ишинори бешеным стуком сердца, тогда как внешне он оставался спокоен, даже спокойнее, чем обычно. Возможно, богам было угодно, чтобы Хаято выжил, потому что не успел Ишинори потерять рассудок от страха, как кто-то с улицы крикнул, что прибыла повозка, – та самая, в которой путешествовал брат Куматани Акиры, только уже без него. Раздумывать о причинах было некогда, и, не прощаясь, Ишинори вместе с детьми и бессознательным другом разместился внутри и задернул штору. Быстрая лошадь, не то что ленивый старый мул, мчалась легко и резво. Ишинори беспрерывно делился с Хаято духовной энергией, держа за горячую руку. Хаято весь пылал, чернота яда отравила уже почти все его тело, мрачные разводы с груди и живота перебрались на шею, лицо и руки по самые запястья. Подобно дикарским рисункам, они вызывали оторопь у всякого, кто смотрел на них.

– Дядя колдун поправится? – робко спросил Исао, обнимая сонную сестренку.

– Поправится, – сам себе поклялся Ишинори. – Я его вылечу.

Лишь бы только не стало поздно. А ведь Сэй предупреждала! Ишинори готов был отдать Хаято всю свою энергию до последней капли, лишь бы исправить случившееся. Если бы он мог одновременно и лошадь подгонять, сделал бы и это. Хаято не должен снова умереть по вине Ишинори, они договорились справиться