Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

— Игорь, здоров! — не стал молчать и я, — Как там, на пенсии?

Меня проигнорировали. Дональд и Игорь начали как-то заумно сраться, выдвигая друг другу малопонятные мне аргументы. В целом, складывалось впечатление, что оранжевоглазый обвиняет моего бывшего подчиненного в жуткой некомпетентности, а тот его в предательстве заключенного договора. Пыльный Фаволо продолжал сидеть пнем, красные мужики стоять истуканами, так что я, зевнув, на секунду привлек к себе внимание, став укладываться на пол с целью вздремнуть.

— Продолжайте-продолжайте, — поощрительно кивнул я замолчавшим, — Мне самому интересно, чем всё кончится! Обещаю вообще ничего не делать! Вот, лежу, пульки из себя выковыриваю. Не все выпали. Экая досада…

Они даже последовали моему совету, но как-то уже без огонька и всего минут на пять, я аж почти задремал, но всё испортил Фаволо, сказав, что кто-то пробирается на мостик через шахту лифта. Особо много вариантов, кто это мог бы быть, не наблюдалось, мне прекрасно был виден монитор, демонстрирующий совершенно пустую от всего камеру, где прямо по центру сидели семь связанных цвергов, так что, печально вздохнув, я вновь принял сидячее положение в ожидание развития событий.

— Доктор, визитёром придётся заняться вам, если мы не хотим потерять весь наработанной прогресс, — веско заметил «пыльный», со значением двинув рукой, к которой был присобачен проводок, от чего добрый доктор Дональд лишь поморщился, раздраженно выдыхая и указывая каким-то мелким прибором на трех красных здоровяков. Те тут же изменили позы, начав как-то недоуменно переглядываться. Когда заметили меня, так вообще чуть не подпрыгнули.

Да уж, как всё не особо ладно-то в Датском королевстве. Я-то думал, что один такой красивый и невезучий, а у моего преследователя, как оказалось, тоже целый ворох своих проблем! Если так подумать, то его приключения были, должно быть, ничуть не менее шикарные, чем мои, но куда более комфортные.

— Кстати, на всякий случай, Криндж, — обернулся ко мне доктор, вставший чуть поодаль от лифта, — На всякий случай хочу предупредить, что в мое тело встроен очень эффективный реактор, который может невероятно сильно сдетонировать, если мне будет причинен существенный ущерб!

— Уважаю, док! — я тут же показал ему большой палец, — Вы понимаете, как жить эту жизнь!

Кажется, моему пленителю это не понравилось. Я, конечно, не великий спец по разным гениям, психопатам, киборгам и прочему шлаку, но уверенность, что у моих неприятелей дела идут всё хуже и хуже не покидала меня ни на секунду. Это вовсе не означало, что мои собственные дела могли пойти лучше, отнюдь, но грело душу тем, что сдохну далеко не один. А это, знаете ли, очень существенная штука.

Двери лифта скрипнули, чуть раздвигаясь, затем скрипнули еще сильнее… потом еще, породив щелочку. Затем уже вылезла полноценная щель, за которой что-то пошевелилось, а потом заорало истерически-радостным голосом:

— МИЛЫЙ! А ВОТ И Я!!

Страшно… но тут свидетели. Нельзя ронять лицо. Но очень хочется уронить! А еще какашку. Может даже две.

— Заходи, дорогая, чувствуй себя как дома! — слегка дрогнувшим голосом выдал я, беззаботно махнув рукой. Эркштейн на меня покосился аж матом.

От процесса дальнейшего вскрытия лифта и прорывание внутрь царапанной, коцанной, грязной и пожухлой силовой брони с высоким содержанием полностью отбитой психопатки, не по себе стало даже огромным красным мужикам, каждый из которых, я уверен, мог бы завязать меня в узелок на память. Все трое, пригнувшись, наставили свои огромные стволы на Микаэллу, которая, продравшись внутрь, положила большой половой орган вообще на всё происходящее, тут же потопав ко мне. Шаги приближающейся силовой брони звучали для меня похоронными хлопками в литавры, но морду лица я держал изо всех сил. Идущая ко мне Микаэлла виделась терминатором с флюгегехайменом наизготовку, и сделать с этим ничего было нельзя.

Так что я не встал, а остался нагло сидеть, даже когда пришлось слегка подпрыгнуть из-за того, что передо мной пала на одно колено массивная силовая броня. Ну, в смысле, не я сам, а физика заставила… а может быть, это был краткий нервный импульс чудовищной мощи, прошедший через мои ягодицы. Ну да, я брутален и могуч, но существо, только что опустившееся напротив меня, гнет реальность об колено! Вдумайтесь, обычная баба-самогонщица, в космосе, сумела пробраться на командный мостик колоссального крейсера через уйму закрытых дверей!

Реальность, казалось, замерла на секунду, подарив нам тишину, а затем шлем силовой брони с шипением и коротким лязгом отъехал вверх, демонстрируя мне лицо Психованной Микаэллы. Лицо? Это, скорее, было похоже на предсмертную маску. Фиолетовая мьютка сильно изменилась за последнее лето… она и раньше была худощавой, а теперь на меня, не моргая, смотрела высушенная кожа, кое-как натянутая на череп. Но вот глаза… страшнее этих глаз, взирающих на меня не мигая, безотрывно, пристально… я не видел ничего в этой жизни.

И ни в какой другой.

— Как долго я тебя искала… — почти пропела она, продолжая сверлить меня взглядом.

— Я знаю… — просипел в ответ я, с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не начать позорно отползать, — Прятался как мог!

Эта драматическая сцена во всей своей мимолетной монументальности могла кончиться лишь одним образом. Я никогда даже пальцем не прикасался к драматургии или режиссуре, зато сидел в нужном направлении и банально видел, как абсолютно незаметно появившийся сбоку от Микаэллы доктор Эркштейн наводит на её незащищенное лицо небольшой, черный, удивительно нормально выглядящий пистолет. Движение человека с оранжевыми глазами было невероятно плавным и естественным, у женщины просто не было шансов разглядеть опасность.

Увы, но Психованная Микаэлла была самым ненужным гостем на этой вечеринке. Ненужным абсолютно всем без исключения. Переменной, без которой прекрасно бы работало любое уравнение на несущимся сквозь космос корабле.

Однако, кое-кому до этого просто не было дела!

Она ударила доктора не глядя, за миллисекунду до того, как дуло его пистолета донавелось на её висок. Ударила рукой, которой до этого упиралась в пол, хрупкой женской конечностью, усиленной грубыми, но очень эффективными сервоприводами, собранными умельцами под гималайскими горами. Жахнула его коротко и деловито, будто смахивая комара, угодив на пару сантиметров ниже пупка!

Улетающий доктор еще не успел как следует оторваться от пола, как меня опрокинуло на спину воздушной волной от рывка одновременно встающей, прыгающей, захлопывающей свой шлем Микаэллы, бросающейся на трех здоровенных ублюдков в кроваво-красной броне, уже почти наведших на неё свои огромные