Криндж и электротатары - Харитон Байконурович Мамбурин

Эти вояки не успели, но, зная об ограничениях своего основного оружия, каждый из них, практически единовременно с другими, выпустил из рук громоздкую пушку, потянувшись к оружию ближнего боя. Они, вроде бы, даже успели ударить, прежде чем человекообразный снаряд в виде мьютки добрался до них.

Не помогло. Голубоватое поле, окутавшее всех четверых, коротко вспыхнуло черными молниями, после чего все четверо резко замедлились. Только вот красные к этому были не готовы, а их противница — совсем наоборот! Выхлестнув из предплечья какое-то узкое лезвие, Микаэлла, издав натужный рык, пробила им череп ближайшего противника, тут же толкая плечом зашатавшегося второго и заваливаясь вместе с ним от неуклюжего удара третьего. Упав, женщина с еще более яростным стоном вогнала освободившийся шип в уроненного ей врага, а затем, надсадно всхлипнув от удара сверху, принялась возиться с третьим, который уже сам рухнул на неё, вгоняя мьютке силовой нож в спину.

Я уж было попрощался с этой непрекрасной, но очень настойчивой женщиной, но она, получив три или четыре удара здоровенным ножом, что-то с собой сделала, заставив спину брони, оккупированную противником, буквально взорваться, отбрасывая того в сторону. Очередной мужик даже не успел долететь, как мьютка, издавая звуки предельного и запредельного напряжения сил, уже ползла к ближайшей плазменной пушке, используя для этого локти.

Сцена была бы достойна лучших голливудских блокбастеров. Здоровенный, запачканный копотью, надсадно хрипящий мужик с занесенным для удара энергетическим ножом бежит к медленно переворачивающейся на спину владелице силовой брони, наводящей на него большую плазменную пушку…

Она засадила почти в упор. На мостике кратко вспыхнуло миниатюрное зеленое солнце, швырнувшее в разные стороны противников и окатившее зрителей волной раскаленного воздуха.

Мужику в красном сразу настал каюк. Отлетал уже не он весь, а так, лишь жалкие огрызки, покрытые зеленоватым огнем. Килограмм пятнадцать, в разбросе, не больше. Часть этого ассорти должна была попасть в невозмутимого пыльного Фаволо, но этот гад наклонился в кресле, едва не достав макушкой пол, чем избежал буквально всего. Впрочем, это было не очень интересно, потому что…

…Микаэлла еще двигалась. В оплавленной броне, со взорванной спиной, получившая три удара ножом такого размера, что её тело должно было быть буквально разорвано внутри механической скорлупы на части, но… она еще шевелилась.

И это, блин, было просто жутко. Хуже зедов, мрачнее преследовавшего меня «Триумфа», буквально уронившего мне корабль на голову, жестче живых мертвецов, страшнее гребаного кардинала и его фурий, кринжовее внутренностей монастыря греев и нелепее, чем поклонение пиву и пицце в церкви Звездного огня.

А когда она, как-то перевернувшись на спину, поползла ко мне, то я чуть не обосрался!

…нет, я чуть не обосрался после того, как на половине пути у силовой брони отвалились ноги с тазом, вместе с их содержимым, а мьютка всё равно ползла ко мне, скрипя сочленениями и дыша как паровоз. Тогда даже Фаволо встал со стула, глядя на это зрелище расширенными до максимума глазами и держась за провод, выходящий из его руки! Он явно был готов выдернуть его!

Черное обугленное забрало шлема вновь отодвинулось, заев пару раз по дороге.

— Любимый…, — прохрипело то, что находилось за ним.

Судорожно сглотнув, я навёл на это выроненный доктором Эркштейном пистолет, а затем выстрелил. Потом еще. Еще. И еще.

И еще.

Пока сухо не щелкнул боек.

И нет, никаких мыслей о том, чтобы «добить из жалости» или там «облегчить страдания». Я стрелял с полным, абсолютным, категорически ясным императивом «выстрелить в эту херню!!».

Тишина, воцарившаяся после того, как это перестало двигаться, была почти оглушительной, но это лишь на первое секунды. Потом я понял, что сам шумно и хрипло дышу, а кто-то где-то со слабыми стонами возится, слабо шебурша. Доктор, наверное.

— Эта женщина уничтожила трех капитанов наемников Солнечной системы, — слегка качнув головой, объявил садящийся назад на стул Фаволо, — Признаю, я категорически её недооценивал.

— Что вы с ней… сделали? — прохрипел я, отбрасывая разряженный пистолет и приваливаясь спиной к стене, — Киборга? Мутанта? Вкололи ей что-то?

— Совершенно ничего, — пустые глаза «пыльного», мельком оглядев меня, расфокусировались назад, — Она была стопроцентным органиком.

Обалдеть.

Я сидел, чувствуя себя так, как будто сам только что навел весь этот шухер чистым превозмоганием. Отходняк был будь здоров. Причем, даже выдыхая, я мерил расстояние от себя до ближайшего силового ножа, лежащего на полу, одновременно с этим пытаясь не выпускать из виду обугленные останки… чудовища.

Тем временем доктор Эркштейн, кое-как встав, медленно ковылял к нам назад, цепляясь за все, что могло помочь ему поддерживать тело в вертикальном положении. Выглядел мужик именно как пожилой человек, которому вмазали в подбрюшье строительным молотом. Кряхтя, сипя и охая, Дональд доскребся до своего коллеги или подчиненного, а затем прошептал ему, прижимая одну руку к пострадавшему животу.

— План «Венус», Мерч. Запус… кай.

— Вы уверены… доктор? — «пыльный» снова удивился.

— Уверен, — коротко кивнул тот, садясь на стул рядом с коллегой и гримасничая от боли, — Точно.

— Запускаю, — чуть помедлив, кивнул подключенный к компьютерам человек. Спустя пару секунд он, слегка расслабившись, выдохнул, — Сделано.

— Хорошо… — кивнул человек со светящимися глазами, а затем… уставился на меня.

Я ответил ему тем же. Ну а что? Ловить момент и кидаться в атаку? Ладно, допустим, я повторил подвиги Микаэллы, как-то превозмог этих двух отнюдь не простых людей, и? Что дальше? Бежать выколупывать цвергов из плена, а затем натравливать на Игоря, ломающего корабль?

Зачем?

Всё уже, девчонки меня предали, делать я ничего не хочу. С Игорем не договоришься, я его слил всухую, на ровном месте, не дав возможности мне всерьез поднасрать. Теперь я ему не нужен, он свободен от любых оков. Так что, ребята, серьезно, ну… сливаем воду, расслабляем булки. Нет смысла мохнатить бабушку.

— Криндж… Главнокомандующий Криндж… — поправил себя доктор, у которого аж изо рта кровь потекла, — Мы можем обсудить условия нашей сдачи?

Честно говоря, я нихрена не понял эти слова. Они тупо прошли мимо сознания как нечто, категорически сука не имеющее полезного смысла, а имеющее много смысла вредного, причем не просто, а такого, который наносит моим мозговым ресурсам невосполнимый урон в реальном времени.

— … чиво? — губы выплюнули вопрос вообще без помощи мозга. Да какая там помощь, он не справляется, несите новый.

Я даже как-то встал. Может, стоя лучше получится думать? Чего там сказали?

— Мы