Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

В эти секунды мы встали всей командой в кружок, и я сказал, чтоб Володя Ткаченко начинал разминаться и готовился заменить Сашу Белостенного.

— Мы ещё ничего не начинали, — хохотнул я. — Мы ещё повоюем. Извините, мужики, за провал в первой половине. И кстати, вы классно сыграли. Спасибо.

— Это потому, что мы — команда, — заявил Толя Мышкин.

— Верно, вот поэтому мы все должны поехать в Штаты, — поддакнул Серёжа Тараканов.

— Обыграем «старичков», тогда Петрович будет просто обязан взять нас в сборную, — кивнул я и мы все пожали друг другу руки.

Перед выходом на паркет я ещё попросил Белостенного, чтобы тот не расслаблялся и как только Ткаченко подустанет, снова вернулся в игру.

А «старички», почувствовав перелом в матче, заиграли более жестко и агрессивно. Всё же олимпийскими чемпионами и чемпионами мира за красивые глаза не становятся. И как только возобновился наш поединок, точным и хладнокровным броском со средней дистанции отметился Сальников, сделав счёт — 17:24. Но теперь и у меня тоже полетел мяч. Поэтому прибежав в атаку я уверенно попал с семи метров — 19:24. Кстати, моё дальнее попадание девчонки опять встретили аплодисментами.

И всё бы ничего, собственная хорошая статистика всегда приятна, но подобные качели, когда на удачную атаку соперника мы отвечали своим попаданием, не прекращались. Время таяло, до конца 20-минутной игры оставалась всего минута, а мы сумели отыграть всего два очка. И, когда после попадания Сергея Белова счёт стал 31:36 в пользу наших «старичков», я потребовал тайм-аут.

— Тканя, отдыхай. Классно сыграл, молодец, — сказал я юному Володе Ткаченко, похлопав того по плечу. — Игра, мужики переходит в эндшпиль, — обратился я к своим товарищам. — Сейчас наше владение мячом, и это хорошо. Прибежали в нападение, быстро забросили и остались прессинговать. Поэтому, Белый, готовься показать на всё что ты способен и даже более, — сказал я Саше Белостенному.

— Да-да, мужики, минута — это немало, — согласился со мной Толя Мышкин, который по игровому опыту превосходил нас всех, вместе взятых. Он уже сейчас, в 21 год, являлся лидером свердловского «Уралмаша». — Вопрос в следующем — кому доверим решающие броски? — спросил он.

— Пусть бросает Майк, — ответил Гена Капустин. — У него опять полетело.

— От добра добра не ищут, — согласился Серёжа Тараканов. — Играем на Майка.

— Спасибо за доверие, парни, — пробурчал я. — Только если меня плотно закроют, берите смело игру на себя. Вы все, мужики, кое-чего стоите. И не просто так мы собрались в одну команду. А придёт время — мы и на международной арене пошумим. Всё. Пошли. Белый, хватит пить! — прикрикнул я на Сашу Белостенного, который спокойно, словно сейчас не решающие секунды матча, хлебал воду из бутылки. — За мной!

И на паркет мы выбежали более чем уверенно. Я ещё раз покосился на красивую волейболистку Лену, подумал, что зря тогда ляпнул про низкий уровень Высшей волейбольной лиги чемпионата СССР. Затем выдохнул и мысленно пожелал себе ни пуха ни пера. А когда Петрович дунул в свисток и Иван Едешко прихватил меня поплотнее, резко оторвался от него, ушёл в угол площадки и, получив пас от Толи Мышкина, рванул в атаку.

Правда до чужой половины поля я спокойно не добежал. По ходу движения мне преградил путь Сергей Белов, и пришлось потратить на его обыгрыш драгоценные секунды, переводя мяч за спиной и между ног. Зато, когда я вырвался на оперативный простор, у меня появилось сразу два адресата для передачи. Слева притаился Гена Капустин, справа Серёжа Тараканов. Однако я сделал ещё несколько шагов с мячом и пальнул по кольцу команды «старичков» сам, ибо бремя лидера обязывало. И мой мяч, пролетев по хорошей дуге целых семь метров, вдруг ударился в переднюю дужку кольца, затем отскочил в щит и лишь потом к моему облегчению провалился в стеку.

«33:36», — прошептал я про себя и, не обращая внимания на бурные аплодисменты болельщиц, закричал:

— Остались, мужики! Остались!

Однако более опытные «старички» к нашему прессингу оказались готовы. Более того Александр Сальников из-за лицевой линии точной передачей нашёл своего товарища Мишу Коркия, а тот чуть ли не в касание переправил мяч на Сергея Белова. Но в эту секунду, словно чёртик из табакерки, выскочил Толя Мышкин. Наш Князь прыгнул вперёд и, вытянув свою длинную руку, прервал передачу соперника.

Мяч покатился по паркету. Я и Алжан Жармухамедов, которые в данную секунду оказались рядом, разом прыгнули за мячом. Опыт против молодости — кто кого? Так-то в жизни бывает по-разному. Но в это мгновенье я чуть раньше откинул мяч себе за спину. Ведь там по моим расчётам должен был находиться мой юный друг Серёжа Тараканов. И когда я, лёжа на паркете, развернулся лицом кольцу, Тарик уже летел вколачивать этот мяч сверху. «Бу-бум!» — затряслась вся баскетбольная стойка и счёт стал — 35:36.

— Дааа! — заорал Тараканов, исполнив простой, но такой нужный нашей команде слэм-данк.

И тут последний тайм-аут потребовал Сергей Белов. «Старички» собрались в кружок прямо на площадке и начали о чём-то перешёптываться. Мы же вместо ненужных разговоров набросились на бутылки с водой.

— Парни, надо ещё поднажать, — прогудел словно труба Володя Ткаченко.

— Спасибо, сэнсей, чтобы я без тебя делал? — захохотал я. — А ты, Тканя, встань поближе к секундомеру, — я указал на шахматные часы, по которому второй тренер Сергей Башкин отмерял время игры, — и громко считай вслух последние секунды.

— Зачем?

— Затем, друг мой ситный, что мы с паркета сколько осталось играть времени не видим, — выдохнул я и вылил остатки воды себе на голову.

Ткаченко же почесал затылок, несколько секунд подумал — хорошее я ему дал задание или нет, и пошагал к судейскому столику. Наконец Петрович потребовал, чтобы мы вернулись на площадку и продолжили игру.

— Осталось двадцать четыре секунды! — прогудел Володя Ткаченко.

— Они сейчас будут тянуть время и ждать, когда мы начнём фолить, — сказал мне Толя Мышкин.

— Я бы и сам так сыграл, — согласился я. — Разобрали своих! — хлопнул я в ладоши и побежал к «своему игроку» — к Александру Сальникову.

За лицевую линию