Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Не знаю, — поёжилась от холода девушка. — Фотография не подписана. Но скорее всего человек очень похожий на тебя — коллега моего прадеда. Потому что на фото все одеты в фуражки работников железной дороги. Но твоё лицо на древней фотографии — это не самое странное. Этого коллегу моего деда отличает очень высокий баскетбольный рост. Он там выше всех буквально на две головы.

— Да уж? — почесал я свой затылок. — Чего только в жизни не бывает. По себе знаю. Сам с разными непонятками сталкивался.

Затем я снова приобнял красавицу Лену и опять поцеловал. Но на этот раз поцелуй закончился раньше обычного. Девушка сказала, что пора возвращаться в жилой корпус и что через полчаса их главный тренер устроит обход по комнатам. «Всё правильно, — хмыкнул я про себя. — Хорошего должно быть понемножку. Не буду гнать лошадей. Тем более мне Лена всё больше и больше нравится».

— Какой замечательный вечер, — мечтательно произнесла она, когда мы, держась за ручки, медленно пошли к зданию главного корпуса. Оно немного возвышалось над стадионом, поэтому шагать приходилось вверх, в горку. — Луна, звёзды. Для полной романтики не хватает только стихов.

Лена, хитро улыбнувшись, посмотрела на меня и как бы намекнула: «Давай, Дон Жуан, блесни эрудицией. Или ты кроме того как стучать мячом в пол больше ничего не можешь и не знаешь?».

— Стихи — это хорошо, — тяжело вздохнул я.

Однако кроме некоторых стихотворных произведений из школьной программы я действительно ничего не знал. Ну не читать же красивой интеллигентной девушке: «Я из лесу вышел; был сильный мороз. / Гляжу, поднимается медленно в гору / Лошадка, везущая хворосту воз?». Решит, что я издеваюсь и снова обидится на два дня. А до воскресенья осталось совсем ничего. А если попробовать строчки из песен?

— Луна, звёзды, — пробурчал я, мысленно вспоминая, что-нибудь забористое с расплывчатым смыслом, но хватающим за душу. — Не знаю, читала ли ты такое стихотворение? Но оно многим нравится. Ээээ… Путь из точки до вечности, слова не считаются. / Болезнь безупречности от нее и спиваются. / Красота предсказуема, злость обоснована. / Я думал все кончилось, но опять все по-новому. / Я же знал, что все этим все кончится, со всеми случается. / Всему цена одиночество иначе не получается. / Страшно от слабости, страшно проснуться, / Счастье без крайности, мне бы к ней прикоснуться.

Я перестал читать текст куплетов песни «Разум когда-нибудь победит» группы «Смысловых галлюцинации» и ехидно захихикал. Хотели стихи, девушка? Получите и распишитесь. У нас, баскетболистов, мозги должны работать быстро: нет стихов, найдётся песня.

Лена же посмотрела на меня, словно увидела в первый раз. Пустила маленькую слезинку из очаровательного правого глаза. Поэтому мы, спрятавшись в тени ветвистого клёна, ещё три минуты беспрерывно целовались.

— Замечательные стихи, — пролепетала она, когда мы снова пошли к зданию жилого корпуса. — Я только не поняла — кто это сочинил? Похоже на Бальмонта: «Будем как Солнце! Забудем о том, / Кто нас ведет по пути золотому, / Будем лишь помнить, что вечно к иному, / К новому, к сильному, к доброму, к злому, / Ярко стремимся мы в сне золотом».

— Да, Бальмонт, из ненапечатанного, — закивал я головой. — Самиздат, — ляпнул я странное слово, которое услышал на вечеринке студентов ЛЭТИ, в квартире Виктории.

После чего мы вошли в просторный холл главного корпуса, где перед телевизором собралось человек тридцать. На экране парни в красно-белых футболках играли против футболистов в белой форме. И судья по всеобщему возбуждению красно-белый «Спартак» уже вёл в счёте против западногерманского «Кёльна».

— 1:0 в нашу пользу! — прогудел Володя Ткаченко, увидев мою довольную и хитрую физиономию. — Ловчев забил на 15-ой минуте.

— А ещё «Арарат» с «Вест Хэмом» сыграл в ничью — 1:1! — прокричал Серёжа Тараканов.

— Ничья на своём поле — это нехорошо, нам такой футбол не нужен, — словно знаток футбола кивнул я и пошёл провожать Лену на её второй этаж.

А вот там нам спокойно поцеловаться не дали. В фойе второго этажа, как бы случайно сидел с газетой главный тренер спартаковских волейболисток, Лев Оскарович. Поэтому Лена, быстро шепнув мне: «до завтра», поспешила в свой номер.

— Зря не смотрите футбол, — подколол я делового и серьёзного мужчину. — Наши выигрывают — 1:0. Гол на 15-ой минуте забил Волчев, то есть Ловчев.

— Топай-топай, — заворчал он. — Знаю я таких футболистов, как ты. И держись подальше от этого второго этажа.

Я пожал плечами и хитро усмехнулся, так как ничего Лев Оскарович сделать мне не мог. Тем более если девчонки захотят, то всё равно найдут способ, как встречаться с парнями. И сидеть тут и всех контролировать смысла нет. Кондрашин, например, за нами не бегал. Так как те, для кого баскетбол на первом месте, и так всё понимают. А кому важнее деньги, шмотки и тусовки со временем сами собой отвалятся и дадут дорогу молодым.

Примерно с такими мыслями я открыл дверь своего номера. Как вдруг услышал охи, ахи и вздохи.

— Оооо, Боже! — раздался чей-то женский голос. — Оооо, Боже!

— Хорошооо, — протяжно пробормотал Толя Мышкин.

— Ах! Ах! Оооо, Боже! — опять пропела какая-то его страстная подруга.

— Товарищи свидетели Иеговы, — сказал я и, не проходя в тёмное помещение комнаты и не включая свет, постучал костяшками пальцев по нашей входной двери. — Можно один нескромный вопрос? Вы когда уже закончите читать Библию? Между прочим, скоро одиннадцать часов вчера, скоро отбой.

Услышав мой голос, Мышкин и его подруга разом притихли. Затем раздалась какая-то возня и в прихожую выглянул мой товарищ по сборной СССР с накинутым на голое тело покрывалом. Волосы Князя стояли торчком, глаза бегали, словно у мелкого базарного воришки, пот выступил на лобу большими каплями.

— А ты чё футбол не смотришь? — скорчил он свою испуганную физиономию.

— В футболе, Анатолий, забивается слишком мало голов, а я этого не люблю, — усмехнулся я. — Пятнадцать минут хватит, чтоб закончить молебен?

— Вполне, — заулыбался Мышкин.

— Это вообще кто? — прошептал я. — Неужели блондинка из «Спартака»?

— Это брюнетка из «Динамо».