Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Вот и отцепись от девушки, — усмехнулся я и отпустил перепуганного мужичка. — Ну мы друг друга поняли? — буркнул я и повёл свою подругу на третий этаж, в свой номер.

— Спасибо, — шепнула она, когда мы перед дверью опять принялись целоваться.

* * *

Уже на следующий день, когда моя подруга Лена улетела в Ленинград, и все члены нашей баскетбольной сборной проплыли в бассейне под открытым небом около одного километра, в комнате Александра Белова и Владимира Арзамаскова состоялось неформальное собрание. Впрочем «старички», Едешко, Жармухамедов и Сергей Белов, на нём не присутствовали. Эти мастера лучшей игры с мячом держались обособлено. Решался же на этом собрании один животрепещущий вопрос: «Что вывезти из Союза в Штаты для пополнения запасов наличных долларов, без которых что-либо купить там было просто невозможно?».

— А сколько стоят кроссовки и джинсы? — первым делом ляпнул Саша Белостенный, который за границу летел в первый раз в жизни.

— Кроссовки — 10 долларов, джинсы можно найти как за 15, так и за 30, — коротко ответил Зяма. — Давайте не будем отвлекаться на пустяки. Нас здесь сейчас одиннадцать человек, — сказал он и обвёл взглядом: Капустина, Милосердова, Тараканова, Сальникова, Мышкина, Белостенного, Ткаченко, Сашу Белова, Мишу Коркия и меня. — И я предлагаю, когда мы прилетим в Москву сложиться по 200 рублей и на оптовой базе сразу на всех закупить баночки с красной икрой. Кхе. У меня там работают свои люди.

— Интересно — сколько стоит одна баночка красной икры? — спросил я. — Что-то я красную икру в Ленинграде не встречал.

— Баночка 150 грамм стоит 4 рубля 20 копеек, — ответил Саша Белов. — Бывают ещё большие 2-килограморвые банки — госцена 50 рублей. Но на большие банки рассчитываться не стоит. Да и по госцене на базе мы вряд ли что-то возьмём. Икра сейчас — это дефицитный товар. Хотя ещё пять лет назад, её можно было спокойно взять в магазине.

— Да, скорее всего придётся выложить по 5 рублей за маленькую баночку, — поддакнул Зяма. — Зато в Штатах такой «русский сувенир» уйдёт за 5 долларов.

«Всего 5 долларов? Не густо, — подумал я. — И хорошие у Зямы друзья, которые наварят на каждых 150-и граммах красной икры по 80 копеек сверху. Хотя в чужой монастырь со своим уставом не лезут. Если всё сложится, то и на 200 долларов можно многое что купить. Кстати, а сколько нам заплатят призовых и суточных? Что-то Кондрашин по этому поводу молчит, как партизан на допросе».

— Пять рублей — нормальная цена, — согласился Валерий Милосердов. — Только есть одно большое «но». Нас здесь одиннадцать человек, а в Штаты полетит всего девять. Наших «старичков» вряд ли отцепят. Жар, Едешко и Сергей Белов — это лидеры команды.

— Есть такая проблема, — Зяма покосился в мою сторону, и многие другие игроки тоже посмотрели на именно меня.

— Думаете — это от меня зависит? — я выпучил глаза, словно меня спросили: «есть ли жизнь за пределами Солнечной системы?».

— А о чём ты с Башкиным говорил? — насупился Александр Белов.

— И нэ одын раз, между прочим, — вставил свои «пять копеек» Миша Коркия.

— Могу сделать полный отчёт, — усмехнулся я. — Башкин меня спросил: «Шальнев, Макеев и Жигилий уехали, кого ещё по моему мнению надо отцепить?». И я честно ответил, что за свою банду ручаюсь головой, — я приобнял одной рукой Толю Мышкина, который сидел на кровати рядом. — Если понадобится, то мы и вшестером сыграем против американских студентов. Что касается остальных парней, то этот вопрос не ко мне. Башкин же в ответ назвал меня баламутом. Кстати, может Белов нам что-то расскажет? — я кивнул на любимчика нашего главного тренера. — Кондрашин только с ним разговоры разговаривает.

После этих слов все моментально повернулись в сторону Саши Белова.

— Что вы от меня хотите, мужики? Петровича не знаете? — тяжело вздохнул Белов. — Из него всё клещами надо вытаскивать. Вчера после тренировки он всем сказал, что 30 октября в Москве сборная проведёт последний контрольный матч против команды ЦСКА. Там всё и решится. И у меня другой информации для вас нет.

Кстати, известие, что сборная перед турне по Штатам задержится на два дня в Москве, стало для всех как гром среди ясного неба. Сам председатель Федерации баскетбола позвонил в Цахкадзор и настоял на этой дополнительной баскетбольной встрече. Хотя Кондрашин её вообще никак не планировал. По слухам, Петрович основательно поругался с председателем Федерации, настаивая на своих тренировочных планах. Но председатель пригрозил, что надавит на нашего тренера через ЦК КПСС. И Кондрашин естественно взял под козырёк.

А Толя Мышкин, когда мы вчера остались в тренажёрном зале вдвоём, выдал невероятную версию — дескать сборная летит в Москву исключительно из-за меня. Кто-то из армейцев видать стукнул Гомельскому, что появился некий шустрый новичок, или проще говоря — джокер, который круче самого Сергея Белова. Вот Гомельский и не удержался, подключил все связи, и организовал эти так называемые смотрины. И теперь, если я покажу в Москве хороший баскетбол, меня начнут прощупывать по поводу перехода в ЦСКА. Я же в свою очередь ничего Мышкину не ответил.

— Тогда давайте поступим так, — прокашлялся Арзамасков. — 30-го октября в Москве мы спокойно отыграем матч против ЦСКА. А на оптовую базу поедем 31-го утром, прямо перед вылетом. Складываемся по 200 рублей сразу после игры. Кто — «за», прошу поднять руки.

— Ты, Зяма, подожди, — возразил армеец Валера Милосердов. — А если тебя отцепят от сборной? Что тогда? Где мы купим икру за два часа до самолёта?

— Вот что значит, товарищи, умение задавать правильные вопросы, — загоготал Арзамасков. — А вы сыграйте так, чтоб меня не отцепили от сборной страны. Иначе полетите в Штаты без гроша в кармане.

— В таком случае я хочу сделать официальное заявление, — сказал я и встал с кровати. — Я никого из своих парней в обиду не дам. И никого не позволю из них отчислить из сборной СССР. Нас здесь шесть человек. И мы сами затаримся красной икрой, без тебя — Зяма.

— Чё ты вечно лезешь наперекор? Что ты воду-то мутишь⁈ — подскочил Арзамасков и встал у меня на