Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Только вот, что странно, — признался Рубин, — мне непонятно почему Кондрашин дал поиграть всем своим парням, а одного, номера 18-го, некого Юрьева, оставил на лавке?

— Согласен. Совсем молоденькие пареньки: Белостенный, Тараканов и Капустин поиграли, а этот так и остался сидеть, — закивал головой Пинчук. — Возможно, сборная не его уровень? Тогда почему от команды отцепили более опытных игроков: Жигилия, Шальнева и Макеева?

— Главному тренеру, Толя, виднее, — заулыбался Рубин и предложил чокнуться за баскетбол.

Но как только начался второй период матча Анатолий буквально оторопел. 18-ый номер сборной СССР, выйдя с первых минут, начал творить самые настоящие чудеса. Он несколько раз попал с очень дальней дистанции, с которой нормальные баскетболисты обычно не бросают. Далее забил четыре мяча в силовом проходе, а ещё трижды вколотил мяч в баскетбольную корзину сверху.

— Как тебе, Толя, такое нравится? — спросил его коллега Рубин. — 35-я минута матча, а счёт уже 79:74. От преимущества подопечных Гомельского практически ничего не осталось!

— И этот новенький, если я не ошибаюсь, набрал уже 28 очков, — пробурчал Пинчук, делая пометки в своём блокноте.

На площадке же в эту самую секунду в семи метрах от кольца ЦСКА 18-ый номер сборной СССР снова получил мяч, где его плотно прижал Иван Едешко. Однако тот словно играючи, дважды перевёл мяч между ног, ускользнул от армейского игрока и стремительно пошёл в проход. Навстречу ему тут же выдвинулся высоченный Коля Дьяченко. Но и здесь новичок оказался проворней и хитрее. Он сделал один шаг вправо и мгновенно ушёл влево, и центровой ЦСКА удивлённо замер на месте, не понимая, куда делся соперник и что предпринять? Тем временем новобранец сборной броском от щита сократил разницу в счёте до 3 очков — 79:76. И Александр Гомельский немедленно попросил тайм-аут.

— Вот что значит Кондрашин! — восторженно произнёс Рубин и захлопал в ладоши. — Перехитрил-таки Гомельского. Продержал своего джокера весь первый период на скамейке запасных и выпустил его в самый нужный отрезок времени! Я завтра в отчёте для «Советского спорта» так и напишу — «Джокер на площадке».

— Постой-постой, Жень, ерунда какая-то получается, — возразил Анатолий Пинчук. — Стоило ли сначала с треском проигрывать 21-о очко, а потом надеяться на то, что у какого-то неизвестного баскетболиста пойдёт игра? А если бы это 18-ый намазал свои дальние рискованные броски? То Гомельский просто бы уничтожил Кондрашина.

— Вечно ты, Толя, ищешь какие-то теории заговоров, — хмыкнул Рубин. — Кстати, а как продвигается дело с твоей книгой — «Щит и мяч», на основе записок Вольнова?

— Да так. Редактор требует убрать нелицеприятные высказывания Вольнова о Гомельском, — проворчал Пинчук и кивнул в сторону скамейки запасных ЦСКА, где этот самый тренер пытался резкими и эмоциональными словами встряхнуть свою команду.

— Так убери. В чём проблема? — усмехнулся Рубин.

— Не могу. Я Геннадию Георгиевичу Вольнову пообещал, что эти строки останутся.

— Как знаешь, — пожал плечами Рубин и приготовился смотреть самую интересную часть баскетбольного спектакля, а именно — концовку матча.

* * *

Увы, но как только мы подобрались к ЦСКА на 3 очка, Владимир Кондрашин вдруг снова вспомнил — кто здесь главный тренер. И тут же незамедлительно пошли замены: Белостенный, Мышкин, Капустин и Тараканов присели на лавку, а на паркет вышли: Сальников, Белов, Коркия и Арзамасков. Меня главный тренер трогать не стал. Хоть мне и хотелось прямо около скамейки запасных сказать пару ласковых: «Какого хрена, Петрович? Зачем снова ломать игру, когда всё идёт лучше не придумаешь? Мы сейчас этот ЦСКА легко додавим! Ведь они и так уже поплыли».

Однако я промолчал и последние 5 минут игры начались с того, что у нас поочерёдно промахнулись: Александр Сальников, Владимир Арзамасков и Михаил Коркия. Благо ЦСКА тоже был не безгрешен. У них мимо цели махнули Алжан Жармухамедов, Иван Едешко и Валерий Милосердов. И лишь когда попал с ближней дистанции Сергей Белов и счёт за 2 минуты до конца сделался 81:76, психанул наш центровой Белов Александр. Он собрал всю пятёрку около нашего щита и, пользуясь своим авторитетом, потребовал, чтобы с этого момента все посовали только на Юрьева, то есть на меня.

— Спасибо за доверие, мужики, — пробурчал я.

И в следующей атаке Зяма, скрепя зубами, доверил мяч мне. Я его привычно закрыл корпусом от Ивана Едешко, с которым уже сроднился за проведённые на паркете незабываемые минуты. Затем сделал шаг назад и резко перевёл мяч за спиной. Едешко тут же отстал. Я же, выйдя на линию штрафного броска, высоко выпрыгнул и аккуратно поразил баскетбольную корзину ЦСКА. Счёт стал — 81:78 и наша погоня вновь продолжилась.

А уже в следующей атаке счёт и вовсе сделался — 81:80. Перед этим у армейцев промахнулся из выгодной позиции мой оппонент — Иван Едешко. Подкачали нервишки у олимпийского чемпиона. Зато попал я, примерно с тех же пяти метров.

— Дааа! — закричали мы разом, под непривычное молчание армейских трибун, которые весело улюлюкали ещё в конце перового периода.

— Используйте все 30 секунд на атаку! Время на нашей стороне! — прокричал Александр Гомельский.

— Не фолим, мужики! Не фолим! — потребовал я от своих партнёров по команде. — У нас ещё останется время на ответный выстрел.

«Хотя если они сейчас забьют, то ответная атака уже не будет иметь никакого значения. Здесь 3-очковой дуги пока не придумали», — подумалось мне, когда я принялся опекать Ивана Едешко. Едешко побыстрее отделался от мяча, передав его Сергею Белову. Перед Беловым вырос наш коммерсант Зяма. Я же ещё раз подумал, что если бы не эти глупые замены, то игра была бы сделана.

И тут Сергей Белов совершил что-то непонятное. Он сначала рванул в проход, наверно, чтобы разыграть двоечку с Жармухамедовым и совсем не заметил, как на его пути вырос его однофамилиц Александр. Белов столкнулся с Беловым, мяч отлетел в мою сторону, а судейский свисток промолчал. Судья вообще не зафиксировал ничего — ни фола в нападении, ни фола в защите. Зрители на трибунах отчаянно засвистели. Я же схватил мяч и повёл его в сторону армейского кольца.

Меня сначала попытался притормозить Едешко. И от него я ускользнул, вновь переведя мяч за спиной. Затем меня настиг Милосердов, хороший и быстрый защитник ЦСКА. И мне пришлось резко ударить