Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

мужики? — выступил вперёд Толя Мышкин. Ему, как жителю сурового города Свердловска, моментально стало понятно — чем может закончиться эта «внезапная встреча средь шумного бала».

— Да ни в чём, — хмыкнул мужик лет сорока или сорока пяти. Кстати, чем-то похожий на начальника Нахимыча. У меня даже промелькнула мысль, что это его родня. — Вы когда шли на базу успели прочитать, что проход здесь строго воспрещён?

— Допустим, — буркнул я.

— Придётся заплатит штраф, — засмеялся главарь и захохотали его подельники.

— Три рубля, как в автобусе? — спросил я.

— Выкладывай половину товара и проваливай, — проскрежетал он и его собратья по лихому ремеслу принялись выразительного щёлкать сбитыми костяшками, намекая на безжалостный мордобой в случае нашего сопротивления.

— Не отдам! — словно труба прогудел Ткаченко и ещё сильнее прижал сумку к груди.

— Мужики, давайте договоримся, — затараторил Мышкин. — Мы вам даём 25 рублей и расходимся как в море корабли.

— Хавальник закрой, длинный, и гони банки с красной икрой, — сплюнул на подмёрзшую землю главарь этой шайки разбойников.

— Не по понятиям поступаете, — вдруг улыбнулся я и сделал пару шагов в направлении этой нехорошей группы товарищей. — Скоро День Великого октября. Мы тут, понимаешь, закупили икру специально для подарков ветеранам фронта и тыла. А вы быкуете, как пособники мирового империализма.

— Чё ты, сука, сказал? — прошипел самый нетерпеливый из разбойников и ломанулся на меня.

И только он приблизился на расстояние моей длинной руки, я моментально выбросил хлёсткий прямой правый в подбородок. Раздался смачный шлепок, толстобрюхие голуби от испуга разом взмыли в воздух, бандит же потерял сознание и прилёг отдохнуть. И пока граждане рэкетиры хлопали глазами, не ожидая активного сопротивления, мои ноги, подчиняясь бойцовским инстинктам, седлали длинный прыжок вперёд и руки с сжатыми кулаками заработали быстрее, чем на баскетбольной площадке. «Плюх! Плюх! Плюх!» — зазвучала красивая боевая дробь, в которой ударными инструментами служили бандитские хари, а барабанными колотушками мои жёсткие костяшки.

«Так-то я — человек мирный, муху не обижу, — мысленно прошипел я, отправляя ещё одного разбойника в направлении грязной и глубокой лужи. — Только вы — не мухи, а упыри на теле социалистической собственности».

В эту секунду ещё один клацнул зубами и обрызгал меня собственной кровью.

— Народ мечтает о коммунизме, — процедил я себе под нос, сбивая главаря этой банды на землю. — Думает о космосе! Строит планы на счастливую семейную жизнь. — Ещё чья-то перекошенная морда размазалась о мой кулак. — А вы, твари, о чём мечтаете⁈ — выкрикнул я и выбросил боксёрскую тройку: правой-левой в голову и снова правой, но уже по почкам.

— Уууууу, — засипел ещё одни бандит и плюхнулся на попу.

— О презренных бабках? — выдохнул я, так как вдруг мне некого стало бить.

Правда главарь оказался проворнее остальных. Пока его подельники летали по кустам и матерились, падая в грязные лужи, он оббежал меня с боку и, выхватив острую как шило заточку, нацелился под мою лопатку. К сожалению, данный момент я элементарно прозевал. Зато Володя Ткаченко в самую нужную минуту бабахнул этого коренастого 40-летнего дьяку кулаком прямо по макушке. Главарь немедленно осел и выронил своё колющее оружие. И только тогда я понял — какая опасность грозила моему молодому и крепкому организму. Что касается, Мышкина, то он тоже схватился с одним из мужичков, пытаясь его повалить, словно дело происходило не в подворотне, а на борцовском ринге.

— Спасибо, дружище! — проревел я, обращаясь к Ткане, и всадил последнему стоящему на ногах бандиту, кулаком по печени, чтобы тот наконец-то отцепился от друга Анатолия.

И надо сказать — мой кулак лёг куда надо. Только этот самый живучий гад, развалившись прямо на дороге, вдруг принялся орать:

— Спасите! Милиция! Нас хулиганы грабят! Ты ещё за это ответишь, — погрозил он мне пальцем.

— Заткнись, пока я тебе рёбра не переломал, — прошипел на него Ткаченко и тот тут же престал голосить.

— Кажись, путь свободен, — усмехнулся Толя Мышкин, облизав разбитую губу. — Ну что пошли? Или добавим им ещё?

— Сволочи! Убить их мало, — выругался я, когда заметил, что мне оторвали все пуговицы на единственном демисезонном плаще.

И в этот момент граждане бандиты бросились врассыпную. Может действительно подумали, что я их решил поубивать. Причём часть горе-рэкетиров рванула в одну сторону, туда, где по улице академика Вавилова мчались машины. А другая часть решила спасаться через открытые ворота оптовой базы.

— Ладно, приоденусь уже в Штатах, — проворчал я и подвязал свой плащ поясом словно кимоно, дабы не смущать непотребным видом встречный народ.

— Козлы! — прокричал Мышкин и погрозил кулаком неизвестно кому, так как граждане бандиты уже скрылись из вида.

* * *

Зато к гостинице «Аэропорт» мы добрались без приключений. И всю дорогу мои друзья хвастались своими подвигами в проведённой потасовке. Особенно Толя красиво расписывал — кто кому и как врезал. Самое смешное, по их словам, выходило так, что только я один в драке не принимал участия.

— Это была шикарная битва, — с гордостью произнёс Мышкин, когда мы подошли к центральному входу в гостиницу.

И тут меня окрикнул невысокий, я бы даже сказал низенький, светловолосый 47-летний мужчина с остреньким длинным носом:

— Михаил! Можно вас на минутку?

— Гомельский, — шепнул мне Мышкин, имея в виду этого гражданина, который приехал к гостинице на новенькой чёрной «Волге» ГАЗ-24. И с огромной долей вероятности он поджидал именно меня.

— Идите пока в номера. Я чуть-чуть задержусь, — буркнул я своим друзьям. После чего направился к машине главного тренера московского ЦСКА.

— Присаживайся, — предложил мне Александр Яковлевич, чтобы мы не отсвечивали на улице и не попались на глаза Владимиру Кондрашину.

Честно говоря, «Волга» на фоне известных мне иномарок выглядела довольно-таки убого. Но в этом 1975-ом году для СССР по уровню престижности — эта машина являлась номером один, естественно после правительственных «Чаек». Всё же прототипом «Чайки» послужил американский автомобиль класса люкс — «Packard Patrician», а не бюджетная колымага «Ford Falcon» 1962 года.

— Нравится моя машина? — улыбнулся Гомельский, неправильно распознав моё любопытство к его допотопному четырёхколёсному другу.

— Если уж брать машину, то японский кроссовер «Subaru Forester», — хмыкнул я. — Полный привод, высокая подвеска, климат контроль. Как раз для