Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— А что? — захихикал мой авантюрный друг. — Шикарная идея. Только сумки на улицу пусть Тканя вынесет.

— Замётано, — кивнул я и хлопнул Мышкина по раскрытой ладони.

Глава 23

Честно говоря, про Брайтон-Бич я знал исключительно из кинокомедии Гайдая, которая так и называлась — «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди». Но примерно я представлял — почему в этом районе Нью-Йорка в эти 70-е годы скопилось больше количество русскоговорящего населения? В этом оказалась виновата эмиграция товарищей евреев на историческую родину. Видать не всем из них понравилась жизнь в Израиле. Вот и потянулись самые непоседливые потомки Моисея завоёвывать Америку. И первым делом они освоились именно здесь, где находилось множество доходных домов и где сдавались комнаты в наём. Поэтому здесь, на Брайтоне, и появились: ресторан «Одесса», магазин с названием «Гастроном», закусочная с лучшей домашней кухней и газета «Новое русское слово».

Кстати, из аэропорта мы домчали до этого района всего за 15 минут. А ещё через минуту я и Толя Мышкин, одетые в синие спортивные олимпийки и джинсы, с двумя тяжёлыми сумками в руках вошли в заведение, где на чистом русском языке было написано «Мясной привоз». К тому моменту за прилавком работала какая-то дородная тётя с химзавивкой на голове, а в очереди из пяти человек только один стоял без советской авоськи в руках.

— Хелло, хав а ю, добрый день! — громко поздоровался я. И когда на меня повернулся весь «Мясной привоз», добавил. — На Дерибасовской, товарищи, хорошая погода! Где директор магазина? У нас для него посылка с Малой Арнаутской от дяди Оси, — брякнул я первое что пришло на ум. И возможно эта фраза всплыла в моей голове из какого-то сериала про Одессу-маму.

— Евсей Аргонович! — басовитым голосом пропела продавщица. — К вам опять родственники из Одессы прикатили.

— Гони их к чёртовой матери! — послышался надтреснутый противный мужской голос. — Всё лезут сюда и лезут, словно Америка резиновая.

— А вы правда из Одессы? — заинтересовалась женщина из очереди.

— Да, мадам, — хохотнул Мышкин. — Вчера только на привозе пили вино. Ха-ха.

Наконец из дверей в подсобное помещение высунулся одетый в белый халат Евсей Аргонович. Этот полный седовласый 50-летний еврей производил впечатление человека неглупого, но хитрого. Поэтому я сразу решил, что меньше чем за 6 долларов баночку красной икры не отдам.

— И что там в Одессе новенького происходит? — опять вступила в разговор посторонняя женщина.

— Причал покрасили сине-красный цвет, — ответил я и тут же, показав свою тяжёлую сумку, обратился к директору заведения. — Евсей Аргонович, время — деньги. Давайте уже пройдём в укромное место и побеседуем. У нас скоро самолёт на Милуоки «сделает нам ручкой».

— Пффф, — тяжело вздохнул директор магазина. — Пройдёмте. Но я надеюсь, что вы из Союза приволокли не оружие массового поражения.

— Что вы, Евсей Аргонович, мы — мирные люди! — снова захохотал Мышкин.

— Тогда шо же ваш бронепоезд стоит на запасном пути? На кой он вам сдался? — заворчал еврей и мы шустро проследовали за ним.

«Если так дело и дальше пойдёт, то мы тут потерям не меньше часа», — заволновался я. Однако, когда баночки с красной икрой я и Толя стали выставлять на стол директора, он быстро сообразил, что мы на самом деле приехали с мирными инициативами.

— Сколько? — прошептал он и, взяв одну баночку, принюхался. — Настоящая, из Союза. Не то что местная американская икра из питомника.

— Она родимая, — улыбнулся я. — Мы просим сущие пустяки — 7 долларов за банку. Но ради хорошей и долголетней дружбы готовы уступить и за 6.

— И когда же, молодые люди, следующий завоз? — захихикал директор «Мясного привоза».

— Летом, когда мы прилетим на Монреальскую Олимпиаду, — уверенно ответил ему Толя Мышкин.

— А вы мне, молодые люди, нравитесь, — закряхтел седовласый еврей. — Вы — большие оптимисты. Вот послушайте, что я вам расскажу. Это было, кажется, в 60-е годы, когда я работал в одном НИИ.

— У нас, уважаемый Евсей Аргонович, самолёт до Милуоки отлетает, — снова разволновался я. — Давайте поговорим в следующий раз. Хорошо?

— Всё спешите и спешите. А когда вы, молодые люди, собираетесь жить? — закряхтел он, словно Нахимыч с московской оптовой базы. — Значит так: здесь у вас 240 банок. Следовательно я вам должен 1440 долларов. Всё верно?

— Верно, — кивнул я.

— И что же вы с таким богатством собрались делать? — удивился седовласый еврей, отсчитывая деньги, которые он достал из ящика своего рабочего стола. — Умоляю только не играйте в казино. А хотите я вам подскажу, куда этот капитал можно выгодно вложить?

— Какой капитал? — захохотал Мышкин. — Мы эти гроши разделим на шесть человек. Купим джинсы, дублёнки, пластинки. Вот и всё.

— Ну тогда счастливого вам пути, молодые люди, — сказал седовласый еврей и протянул нам пачку денег.

А уже на выходе из этого «Мясного привоза» я и Толя Мышкин с удивлением переглянулись, так как прямо на наших глазах на витрине появилось рекламное объявление, что сегодня в продаже настоящая советская икра: «Спеццена — 12 долларов за банку. Спешите приобрести».

— То-то я смотрю он и торговаться не стал, — пробурчал я и бросился ловить такси.

* * *

Увы, но посмотреть, что из себя представляет стольный град Милуоки, нам не посчастливилось. Нашу, замученную долгими перелётами, команду сразу же из аэропорта имени какого-то Лоуренса Тиммермана провезли на автобусе через ночной город и доставили сразу же на «Мекку Арену». Что касается самой арены, то она мало чем отличалась от большого самолётного ангара, вокруг которого возвели капитальные кирпичные стены. Впрочем, кое-что от главного входа на этот спортивный объект разглядеть-таки удалось — в этом городке, куда нас занесла бродячая баскетбольная жизнь, никакими крышесносными небоскрёбами даже и не пахло. Кстати, моё и Толи Мышкина 40-минутное отсутствие в нью-йоркском аэропорту никто не заметил. Только бдительный КГБэшник проворчал, что посидеть в туалете мы могли бы и побыстрее.

— Быстрее, товарищи, пожалуйста быстрее, — принялся нас подгонять руководитель делегации