Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Я сегодня очень внимательно смотрел вашу игру с ЦСКА, — смущённо прокашлялся журналист. — И у меня возник следующий вопрос — Владимир Кондрашин намерено вас приберёг на скамейке запасных для второго периода или это вышло случайно? — обратился он ко мне.

— В баскетболе всего просчитать невозможно, — ответил вместо меня Мышкин. — Поэтому что-то получилось случайно, а что-то намерено. Ха-ха-ха.

— Да, — криво усмехнулся я. — Напишите, что хитрец Кондрашин переиграл своего грозного оппонента. И в этом будет доля правды.

«А как оно было на самом деле и что мы друг другу говорили во время матча и в перерыве — это теперь неважно и не для посторонних ушей», — мысленно добавил я.

Глава 22

Промзона, куда я, Толя Мышкин и Володя Ткаченко приехали в пятницу утром, за четыре часа до отлёта на загнивающий Запад, ничем меня не удивила. Длинные бетонные строения, вдоль которых тянулись такие же длинные разгрузочно-погрузочные рампы, ветка железной дороги, чтобы выгружать товар сразу из товарного вагона и конечно же огромное количество деревянных ящиков, что громоздились буквально повсюду. Кроме того, здесь бегали бродячие собаки, здоровые крысы и летали ожиревшие от халявной еды голуби. А ещё в воздухе висел запах чего-то сгнившего или прокисшего.

— Вам чего, мужики? — обратился к нам грузчик в грязной промасленной робе. — Здесь ходить посторонним строго воспрещается.

— Спокойно, мы из мэрии, — соврал я и для наглядности вытащил из-за пазухи корочки спортивного общества «Спартак».

— От кедовА? — опешил грузчик.

— От губернатора, откуда же ещё? — равнодушно буркнул я и вдруг понял, что мелю полную ахинею. Так как ни мэров, ни губернаторов, ни олигархов с президентами в Москве, да и во всём СССР пока ещё не было. — Шучу, — брякнул я, покосившись на своих друзей. — Мы из ОБХСС.

— Не смешно, — обиделся грузчик.

— Нам бы, Сергея Нахимовича, мы созванивались, — вмешался в наш бестолковый разговор Толя Мышкин.

— Так бы сразу и сказали, — захихикал работник этой оптовой базы. — А то ОБХСС. Ха-ха-ха. Видел я этот ОБХСС. У них у всех морды — во и животы тоже — во, и там такие высокие не работают. А Нахимыч ваш тама сидит, — он махнул рукой ещё дальше в глубь промзоны. — Шестьдесят метров уперёд и там увидите железную дверку. Тама он прячется.

— От кого? — съязвил я.

— От запаха, вот от кого, — загоготал грузчик. — Две бочки с капустой испортились, вот у нас и тута воняет.

«Да уж запах здесь ни как в парфюмерном салоне, где стоят стеллажи с французскими духами», — буркнул я про себя, и мы втроём пошагали ещё дальше, старательно обходя грязные и покрытые тоненьким льдом лужи.

Главой же рыбной мафии города Москвы, то есть начальником промышленной холодильной установки «Моспродтреста» оказался широкоплечий и угрюмый мужчина 40-летнего возраста. Он встретил нас в своей каптёрке, где кроме рабочего стола и шкафа с бумажными папками имелись: диван и телевизор марки «Рекорд В-312» с отделкой под дерево с глянцевой поверхностью. Колючие и внимательные глаза Сергея Нахимовича быстро пробежали по нашей баскетбольной троице, и он как бы нехотя протянул:

— Значит приехали за икрой от товарища Зямы? Шустрый он молодой человек, шустрый. Далёко пойдёт.

«Так далеко, что в середине 80-х выйдет из окна, перешагнув через подоконник», — мысленно хмыкнул я и продемонстрировал девятнадцать сотенных купюр.

— Нам бы икры, уважаемый товарищ, да побыстрее, — весело сообщил я. — А то мы на самолёт опаздываем. «Михаил Светлов» ждать не будет. Ха-ха-ха.

— А где вы её там, на Западе, собрались продавать? — вдруг заинтересовался глава «московской рыбной мафии».

— Сдадим в американский магазин «Океан», — снова захохотал я. — Уважаемый товарищ, мы спешим.

— И вы, значит, спешите, — заворчал Нахимыч. — Всё спешите и спешите. А когда жить? Когда жить, я вас спрашиваю? Вот послушайте, что я вам, молодые люди, сейчас расскажу. В году 1960-ом было такое дело…

— Мы честно опаздываем, — перебил его Мышкин.

— Нам бы ещё перед вылетом пожрать, — прогудел Ткаченко.

— Хорошо, — крякнул Нахимыч и выставил на рабочий стол две фанерные тяжёлые коробки со 150-граммовыми баночками икры. — Здесь 240 банок по 5 рублей каждая, — кивнул он на одну коробку. — И здесь те же 240 банок, но по 3 рубля, — кивнул он на другую.

— А в чём подвох? — спросили я и Толя Мышкин хором.

— Так как мы с вами люди честные и порядочные, то говорю прямо — в этой коробке просрочка, но вполне съедобная, — криво усмехнулся «глава московской рыбной мафии». — Между прочим сам пробовал. И американцам вашим будет всё равно. Они ведь по-нашему читать не умеют. Хы-хы.

— Давай возьмём пятьдесят на пятьдесят, — зашептал мне на ухо Толя Мышкин. — 120 банок хороших и 200 плохих. Это дополнительно нам принесёт… ээээ… ещё 400 баксов на всю компанию.

— Не-не-не, Толя, — зашептал я, удивившись тому с какой скоростью мой товарищ всё рассчитал. — Мы — сборная СССР, а не цыгане какие-то, чтоб просрочку за кордоном втюхивать. Берём нормальную хорошую икру! — уверенно произнёс я и выложил деньги на стол.

— Разумное решение, — ещё раз крякнул Нахимыч и спрятал коробку с просрочкой под своё рабочее место.

— Разум, Сергей Нахимович, когда-нибудь победит, — поддакнул я.

— Пересчитывать будете? — спросил он.

— Обязательно! — хором ему ответили я и Мышкин.

А уже спустя полчаса мы радостно шагали к станции метро «Ленинский проспект». Местечко здесь было так себе — с одной стороны ветка железной дороги, с другой трубы теплоэлектроцентрали, вокруг какие-то заборы и кусты. Про бродячих собак, крыс и толстых голубей я уже упомянул. Как вдруг появились существа поопаснее растолстевших крыс. К нам навстречу из кустов вышли широкоплечие ребята с криминальными харями и мощными бритыми затылками. Интеллекта на лице — ноль, зато наглости и нахрапистости выше крыши.

«Чёрт, поскупились на такси, — мысленно выругался я. — Теперь как бы не потерять наш ценный груз». Я покосился на Володю Ткаченко, который прижимал к груди сумку, набитую 36-ю килограммами красной икры, словно своего родного ребёнка.

— В чём дело,