Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

по тормозам, так как Валерий явно намеревался сфолить. И тут я заметил, что мой быстрый отрыв поддержал Александр Белов. Он, разогнавшись на своих длинных и сильных ногах, уже почти подбегал к кольцу нашего сегодняшнего соперника.

— Держи! — рявкнул я и сделал навесной пас.

Белов взмыл в воздух, поймал мою навесную передачу и всадил мяч в кольцо, исполнив самый настоящий аллей-уп.

— Дааааа! — заорала вся наша команда, включая парней на скамейке запасных.

— Защита, мужики! Встали в защиту! — буквально тут же заголосил я.

Ведь на табло при счёте 81:82 в нашу пользу осталось играть ещё 5 долгих секунд. Едешко быстро разыграл мяч. Милосердов ещё быстрее довёл его до Сергея Белова. Однако передача Валерия вышла крайне неудобной. И пока армейский Белов вылавливал мяч и готовился к атаке время игры истекло. Впрочем, запоздалый бросок армейского снайпера угодил лишь в переднюю дужку кольца. И наконец-то зрители, собравшиеся во Дворце тяжёлой атлетики ЦСКА, встали со своих мест и поприветствовали аплодисментами игру обеих команд.

— Классно дал, — хлопнул меня по плечу Саша Белов.

— И ты отлично забил, — ответил я. — Шикарный аллей-уп, которым по мнению председателя Спорткомитета Павлова мы будем громить шведов, канадцев и прочих жителей Северной Америки. Ха-ха.

— Точно-точно, — захохотал центровой.

Затем на площадку выбежали мои юные друзья и Володя Ткаченко опять предложил меня покачать.

— Пожди, Тканя, — возразил я. — Впереди остался самый главный результат — кто поедет в Штаты, а кто домой?

Я покосился в сторону Кондрашина, но тот, пожав руку Гомельскому, молча пошагал в раздевалку.

Послушать же финальный вердикт главного тренера из раздевалки ЦСКА к нам пришли: Милосердов, Едешко, Жармухамедов и Сергей Белов. Кондрашин окинул взглядом всех кандидатов в сборную СССР, после чего буквально все нервно заёрзали на своих местах. После такой игры, теперь даже «старички» не могли чувствовать себя в безопасности. Всё-таки они по ходу второй половины встречи растеряли преимущество в 21-о очко. И если верить протоколу, то ЦСКА проиграл второй период с разгромным счётом — 27:49.

— Значит так, — крякнул Кондрашин, — оценки за матч я выставлять сегодня не буду. Мы с Сергеем Григорьевиче чуть позже проанализируем протокол и мои записи, и обсудим эту игру уже в самолёте по дороге в США. Сейчас же нашу сборную временно покидают, но остаются в списках кандидатов на поездку в Монреаль — Михаил Коркия и Валерий Милосердов. Валера — потому что у нас перебор с разыгрывающими. А Миша — так как с форвардами в сборной тоже полный комплект.

«А ведь это они из-за меня не поехали в Штаты, — мысленно буркнул я, стараясь не смотреть на парней, которых отцепили от команды. — Если бы я не приехал на электричке из будущего в этот 1975-ый год и не взбаламутил Тараканова, Капустина и Белостенного, то команда выглядела бы несколько иначе. А с другой стороны, сегодня всё было по-честному, без кумовства и прошлых заслуг — кто был на паркете лучшим, тот и остался в главной команде страны».

* * *

Вечером после матча в ресторане гостинцы «Аэрофлот» царила приятная расслабленная и даже немного праздничная атмосфера. И кое-кто из сборников так разошёлся, что со слабоалкогольного пива внезапно перешёл на крепкий армянский коньяк. Даже расчётливый и хладнокровный Арзамасков расчувствовался. И на радостях подкинул мне и моим юным друзьям телефончик заведующего холодильником «Моспродтреста», некого Сергея Нахимовича, у которого наши старшие товарищи уже закупили необходимые для перепродажи баночки с красной икрой. Они каким-то образом успели сгонять на эти склады морепродуктов сразу после игры.

— Можете не благодарить, — Зяма вальяжно махнул рукой. — Я, в отличие от некоторых, умею ценить дружбу, — произнёс он заплетающимися языком. — Завтра звякните этому Нахимычу не позже восьми утра и всё сами с ним порешайте. Он мужик нормальный, но баночки советую пересчитать. Ха-ха.

— Спасибо, — кивнул я и облегчённо выдохнул, так как ещё во время ужина буквально сломал себе мозг, думая, где раздобыть икру?

А то я своим парням пообещал, что купим её без проблем. А на самом деле, без связей, максимум на что можно было рассчитывать — это приобрести в этом же ресторане всего десять баночек по семь рублей каждая, а потом наудачу поехать куда-то ещё, в другой ресторан или в другую гостиницу. А тут Зяма взял и реально помог. Хотя если бы сегодня победил ЦСКА, то от сборной отцепили бы не Валеру Милосердова, а нашего лихого коммерсанта. Потому что по статистике он сыграл чуть лучше, чем Михаил Коркия, но хуже, чем Милосердов. Кстати, Коркия так обиделся на Петровича, что после матча сразу же поехал на аэродром покупать билет до Тбилиси.

Между тем в ресторане шла своя танцевальная программа. Парни в красных пиджаках исполняли «Восточную песню», а барышни в длиннополых платьях и мужчины, одетые в строгие костюмы, лихо отплясывали на небольшом танцевальном пятачке. «Льёт ли тёплый дождь, / Падает ли снег — / Я в подъезде против дома / Твоего стою», — голосил солист местного ансамбля.

— Ну вот и папе звонить не пришлось, — обрадовался Толя Мышкин, развалившись в кресле. — Зяма, конечно, не самый приятный человек, но как видишь он — не полное го…но.

К этому моменту наши юные друзья уже покинули ресторан и переместились в номер Ткаченко и Капустина, где скорее всего опять засели за домино. Мы же Анатолием взяли ещё по кружечке тёмного чешского пива.

— Сам такого от Зямы не ожидал, — признался я. — Вот поэтому завтра, когда созвонимся с этим Сергеем Нахимовичем, поедем на склады не вдвоём, а захватим с собой Тканю. Пусть только попробует нас кинуть. Тканя из него всю душу вытряхнет.

— Если только разозлится, — загоготал Мышкин.

— За пластинки: «Смоки» и «Дип Пёрпл» разозлится. Будь спокоен, — хмыкнул я.

И тут к нам подошёл невысокий 30-летний мужчина. Его короткая аккуратная бородка и интеллигентные усы выдавали в нём человека умственного труда. «Либо писатель, либо инженер из НИИ», — подумал я.

— Здравствуйте, — представился он. — Меня зовут — Анатолий Пинчук. Я — журналист, пишу о спорте, в частности о баскетболе.

— Добрый вечер, — хитро усмехнулся Мышкин. — А мы — баскетболисты, главным образом забрасываем мячи в кольцо. Ха-ха.

— Я присяду? — спросил Пинчук, статьи которого я, кажется, никогда не читал.