Аллей-уп - Владислав Викторович Порошин

— Можно я посмотрю, — сказал я уже более спокойным голосом и подошёл к этой группе деловых товарищей.

— Вы в этом что-то понимаете? — отойдя от первого шока, усмехнулся руководитель делегации.

— Сейчас поглядим, что они от нас хотят, — пробурчал я, пропуская первую стандартную часть договора. — Твою дивизию⁈ — громко высказался я, когда увидел, что хитрожопый американец предложил нашей команде, в состав которой входили олимпийские чемпионы, одну жалкую тысячу долларов за каждый проведённый матч.

В итоге получалась сумма равная 14-и тысячам долларов, из которых Спорткомитет забирал себе 12. То есть всем игрокам перепадали нищенские призовые в размере 100-а долларов. Ну и как вишенка на торте: в самом конце контракта мелким шрифтом было написано, что если сборная СССР по каким-то причинам откажется играть, то гонорар не выплатится вообще. Кстати, совсем скоро в турне по Северной Америке поедут наши хоккейные команды ЦСКА и «Крылья Советов». И я наверняка знал, что армейцы в матче против «Филадельфии Флайерс» столкнуться с жестокой, грубой игрой и безобразным судейством. И наших парней потом буквально заставят продолжить матч, ссылаясь именно на этот пункт контракта.

— Что там? — снова испугался Юрий Михайлович. Видать наш редактор «Молодой гвардии» первый раз поехал за рубеж с подобными руководящими функциями.

— Хотя чтоб мы пахали за три копейки, — хмыкнул я и обратился на ломаном английском к господину Чарльзу Нейнасу. — Мистер, сколько вмещает людей площадка команды Маркеттского университета?

— 12 тысяч 700, — всё так же улыбаясь словно для рекламного постера ответил американец.

— А сколько стоит один билет на матч?

— 3 доллара, сынок, — усмехнулся он.

— То есть одна игра принесёт ассоциации студенческого баскетбола примерно 60 тысяч долларов, — сказал я по-русски, обращаясь к нашему руководителю делегации.

— Сколько? — опешил тот.

— 38 тысяч они получат от проданных билетов, — пояснил я свои расчёты. — Добавим к этому продажу напитков, закусок и сувенирной продукции и получится минимум 60 тысяч. А это только одна игра. А их пройдёт за время турне целых 14. Они на нас заработают под миллион долларов, а выплатят всего 14 тысяч!

— Юрьев, вернись на место, — зашипел на меня Кондрашин. — Не лезь ни в своё дело.

— Побойтесь Бога, Владимир Петрович, нас хотят «обобрать как липку», а вы молчите? — возразил я.

Американец же тем временем, видя нашу перепалку, еле заметно занервничал. Возможно, разницу между нашими нищенскими призовыми и теми суммами, что попадут в отчёт для руководства студенческого спорта Америки, этот Чарльз Нейнас планировал тупо прикарманить.

«Хитрый гад», — проворчал я про себя.

— Мистер Нейнас, такая сумма призовых, что указана в контракте, нас не устроит, — ответил я американцу на ломаном английском языке. — Мы хотим 5 тысяч долларов за каждый выигранный матч и 3 тысячи за каждый проигранный. Тогда вы получите такой баскетбол, что зрители будут просто пищать от удовольствия и писать кипятком, — последние два слова я произнёс по-русски.

— Писат кипяток? — озадачено пробормотал Нейнас, всё ещё улыбаясь одним ртом.

— Вы нам ещё спасибо скажете, — добавил я на языке Шекспира. — Это турне вас прославит на долгие годы вперёд.

— Я должен посоветоваться с советом директоров, — пошёл на попятную американец.

— Советуйтесь, нам здесь всё равно торчать ещё пять часов, — произнёс я по-английски и вернул контракт мистеру Нейнасу.

— Юрьев, может быть ты нам объяснишь, что сейчас сделал? — зашипел на меня Кондрашин, когда американец побежал кому-то звонить.

В эту секунду к нашей компании подошёл КГБешник Василь Василич. Он, кстати, ещё во время первой пересадки в Париже провёл со мной небольшую профилактическую беседу, в которой напомнил, что я служил на границе, а следовательно, являлся и всё ещё являюсь сотрудником его организации. Посему должен сообщать о брожении умов и нехороших разговорах. А ещё я должен присматривать за Александром Беловым. Так как его недавно задрафтовала команда НБА «Нью-Орлеан Джаз» и он может в любой момент сбежать в эти проклятые Штаты. Я же со своей стороны уверил, что обязательно всё проконтролирую и буду бдеть в оба глаза. Только я одного Василь Васильевичу не доложил, что я не тот, за кого себя выдаю. Ха-ха.

— Что здесь сейчас такое произошло? — заволновался КГБешник.

— Американцы совсем обнаглели, хотят, чтоб мы за три копейки развлекали их сытую зажравшуюся публику, — ответил я. — Только я не позволю унижать высокое звание советского спортсмена! — произнёс я, словно на митинге.

— Молодец, Юрьев, — пожал мне руку Василь Васильевич. — Хвалю. А вам, товарищи, я советую прислушаться к Михаилу. Нужно постоянно быть на чеку, — прошептал он персонально главному тренеру и руководителю делегации. — Мы здесь с вами представляем великую державу.

«Вот именно, — захихикал я про себя. — Теперь ещё нужно выбить нормальные премиальные для нас, простых игроков сборной команды. Хотя бы так — 60 долларов за победу и 10 за проигрыш каждому. Проиграем все матчи — получим всего 140 баксов, а если выиграем все баскетбольные поединки, то сумма в 840 долларов станет достойной премией в квартал. И ради этих призовых парни прыгнут выше своей головы. Вот только нафига мы перли сюда сумки с красной икрой? Надо бы их как-то по-быстрому сбросить, чтобы не возиться и сосредоточиться на баскетболе».

Я опять вернулся на свое кресло в зале ожидания, где с одной стороны похрапывал Толя Мышкин, а с другой клевал носом Серёжа Тараканов. И мне пришла в голову отличная идея — а не рвануть ли прямо сейчас с аэровокзала на Брайтон-Бич, где проживают наши эмигранты? Тут езды-то 20 минут в одну сторону, 20 минут в другую. Да и там мы за полчаса управимся. Тем более кому есть советскую красную икру как не нашим, скучающим по Родине, соотечественникам?

— Толя, — пихнул я в бок Мышкина.

— Чё? Самолёт прилетел? — вздрогнул он.

— Аха, до Москвы, — захихикал я. — Отличное было турне. Только ты его полностью проспал. Ха-ха-ха.

— Да ну тебя, — обиделся Анатолий.

— Есть идея, как сбросить банки с икрой, — шепнул я. — Я сейчас скажу Василь Васильевичу, что мы